Меню

Под забором сидит кот



Авторская Песня: Частушки

На Кавказе есть гора самая высокая
С нее девушка упал, словно ласточка летит

Рыбка плавает в томате, ей в томате хорошо
Только я, ядрена матерь, места в жизни не нашел

Как-то Людвиг Фейербах поругался с Гегелем
Разорвал на нем рубах и ударил мебелем

Чтобы песня сочинился надо песня сочинить
Чтобы песня сочинить надо композитор быть

На заборе сидит кот под забором киска
У кота болит живот, а у киски голова

По горам бежит джигит Ц кашляет, чихает,
Голова живот болит, чешется, хромает.

Быстро по горам бежит в спину раненный джигит
Далеко не убежит глубоко кинжал торчит

На суку сидит ворон и клюет своя нога
Почему клюет нога? Ц у него судьба такой

За столом сидит жена и она обречена
я здесь, правда, ни при чем стул к розетке подключен

За столом сидит гость в голове его гвоздь
Ёто я его забил, что бы гость не уходил

Горнолыжный спорт, друзья, для миллионеров,
Если нету ниЕ, так какого Е (лешего).

По горам бежит джигит Ц у него кинжал большой,
А народ ему сказал: Ай, какая молодец!

Как много девушек хороших, много ласковых имен!!
А мне досталась с гадкой рожей с гнусным именем — Левон.

А я имел такие шутки с неба звезды доставать
Из -за всякой проститутки своею жизнью рисковать.

Шёл по улице Тверской, дали по спине доской.
я лежу и охаю всем прохожим по уху.

«Тампакс» тетенька купила, куда надо разместила
Тянет ниточку простушка — трах-бабах! А там — хлопушка.

Мчится мне наперерез шестисотый «Мерседес»
Мой асфальтовый каток понадежнее, браток.

я грyзин немолодой, y меня кинжал большой.
Hа стене висит рyжье, я хозяин весь Кавказ

На горе растет цветок розой называется
Не полюбишь ты меня — порубаю весь кишлак.

На Кавказе есть гора самая високая
А под ней течет река самая глубокая
я по той горе гулял с девушкой Алисою
Ты Алиса подожди: я пойду попью воды

Кабардинец молодой не боится драки,
У него кинжал большой, достает до пола.

Hа горе сидит орел и клюет своя нога
Кровь течет с его нога, ах, какой суровый птиц

По горам лиса бежал вертикально хвост держал
Почему он так держал? Потому что хитрый был

Подарите мне кинжал золотая финка
я поеду на Чегет танцевать лезгинка

Гоги мышка покупал, потом белька покупал,
Потом птичка покупал, твою матьЕ натуралист.

По горам бежит медведь, а за ним бежит лисиц,
А за ним бежит воронЕ какой странный беготня.

Гоги филин покупал, для чего и сам не знал,
В общем бесполезный птиц, но такой, блин, ВНИМАТЕЛЬНЫЙ

Источник

Коты и Люди

Он приходит во двор ежедневно
И с надеждой глядит на подъезд.
Ждёт, что выйдет она непременно,
Ведь она ж где-то рядышком есть?

Ведь не может исчезнуть бесследно,
Позабыв резко друга-кота?
Кот сидит растерявшийся, бедный —
Вновь девчушка прошла, да не та.

Вновь девчушка прошла, но другая!
Но другая, не та, с кем дружил!
Не подружка его дорогая,
Без которой теперь затужил.

Без которой почти целый месяц
Сам себе злой вопрос задаёт:
Где же та, с кем играл часто вместе?
Почему же гулять не идёт?

Познакомился с ней кот случайно
После дождика в майский денёк.
Отозвался на ласку мурчаньем
И согрелся, точь-в-точь, не промок.

Приносила гостинцы девчушка —
Кот, расстроган, не плакал едва.
Щекотала бродягу за ушком,
Несравненно погладив сперва.

И о чём-то ему говорила —
Кот, конечно, не всё понимал,
Но звучали словечки так мило!
Он под них бы дремал и дремал.

Он мечтает опять их услышать,
Да напрасна кошачья мечта!
Посидит во дворе словно лишний,
Всем, естественно, не до кота.

И уйдёт в подзаборное лето.
Не узнает нигде никогда:
Переехала девочка эта
И уже не вернётся сюда.

‘ Мой первый кот был из подвала, —
Седой мужик проговорил. —
Его нашёл котёнком малым —
Он сразу сердце покорил.

Меня совсем не испугался,
И не кусался, не бежал.
Наоборот, к ноге прижался,
В руках немножечко дрожал.

Я оправдал его доверье,
Я стал заботиться о нём.
Он вырос бесподобным зверем,
С которым чудо быть вдвоём.

С которым и курить я бросил,
Хоть прежде случался зазря!
Но если кот об этом просит —
Прощай, убийственная дрянь.

Его душа моей коснулась
И я ошибки осознал.
Ко мне жена потом вернулась,
А я-то думал — кончен бал.

А я-то думал, что супруга
Пошлёт, не выслушав меня!
И для неё стал Васька другом,
Четверолапая родня.

Очаровал и тёщу тоже —
Вот уж безмерно поразил!
Она была гранита твёрже
И взглядом холодней всех зим!

А с Васькой быстро изменилась!
Я чуть не запил, потрясён.
Да, был не кот, а Божья милость
В подвале найденный Васёк.

Я схоронил его в лесочке,
Он прожил девятнадцать лет
И все кошачие годочки
Дарил добро, любовь и свет. ‘

‘ Ну а второй? ‘ — вздохнув, спросили.
‘ Второго я не буду брать.
Со мной навек теперь Василий,
Мой друг, моя душа, мой брат. ‘

Однажды он встретил кота на вокзале —
Кот в зал ожидания грустно зашёл
И столько глаза его вдруг рассказали,
Что стало стремительно нехорошо.

Что стало от пасмурной правды не очень,
От правды, которая горю сродни.
Потупил мужик заблестевшие очи
И долго со зверем сидели они.

Во взгляде кошачьем о жизни прочёл он,
Где по-настоящему друга-то нет!
Где кот, средь людей куковать обречённый,
Никем никогда по-людски не согрет.

Никем никогда по-людски не согретый,
Один-одинёшенек в мире большом,
Точь-в-точь, как попав на другую планету,
Скитается, но не дичает душой!

Скитается, но теплоту сохраняет,
И с этим душевным кошачьим теплом
В любых передрягах мечту не теряет,
Мечту, где зайдёт в человеческий дом.

Где будет кому-то действительно нужен,
Где быть перестанет бродягой чужим!
Как трудно найти настоящую дружбу!
Особенно, если на улице жить.

Уехал мужик, но уехал с Бродягой —
Такую вот кличку придумал коту!
И не пожалел, что забрал бедолагу,
Не только кошачью свершил ведь мечту.

Когда я лечился в Никольской больнице
В двухместной палате один я бывал.
Смотрел, как метель за окном веселится,
А сам малодушно почти унывал.

Ведь только вчера был здоров и беспечен
И на день рождения к другу летел!
Сегодня на койке лежу, искалечен,
И вместо друзей — за окошком метель.

Однако смурное моё кукованье
Сходило быстрее чем быстро на нет,
Когда на сестру медицинскую Аню
Глядел словно узник на летний рассвет.

Уколов и капельниц было изрядно,
Уколов и капельниц было весьма!
Но даже всё это с ней было приятно,
Сплошная творилась внутри кутерьма.

Тогда ощущал, что всё будет отлично,
Что времечко выздоровленья грядёт,
Пусть дальше хандра возвращалась привычно,
Пусть вновь попадал я в тоски переплёт.

Однажды решил медсестре приоткрыться,
Мол, Аня, а я ведь поэт как-никак!
Я чувствами строк властен ярко излиться,
Надеясь развеять бесчувственный мрак!

Пишу в основном о котах и о людях.
А если поглубже, то наоборот.
Котов же, действительно, многие любят,
Не может чужим быть кошачий народ!

И думал стихом впечатлить непременно,
Но мыслей других вдруг ожгла череда:
Ей важно, что я — просто я, несомненно,
Простой человек, с кем случилась беда.

Она человечна со мной не за строчки
И добрым словцом не за стих подбодрит!
Я в том каждый раз убеждался воочью,
Имея до смеха расстроганный вид.

И я, костылём еле выключив лампу,
С великим трудом повернувшись к стене,
Забыв о поэзии, тихо заплакал
И слёзы текли наяву и во сне.

Оконце отворю пошире,
Пускай на улице метёт.
Летите прочь, мои ошибки!
Я не возьму вас в новый год.

Я оставляю вас в минувшем,
Чтоб никогда не повторять.
Я с вами горы соли скушал!
Пора бы вкусы поменять.

Пора бы тоже обновиться,
Дерзнуть и юность возвернуть,
И в жизнь по-свежему влюбиться,
И правдой годы обмануть.

Снежинки медленно роятся,
Метель вот-вот сойдёт на нет.
Моё нехитрое богатство
В груди уж целых сорок лет.

Оно когда-то научилось
Зачем-то биться светом строк,
Зачем-то строчками лучиться,
Как будто есть в том сердцу прок.

Как будто есть в том сердцу счастье —
Стих за стихом себя терять,
У вдохновения во власти
Неизмеримость измерять.

Вокруг смеркается маленько.
От темноты до темноты
Моя душа как деревенька,
Где вместе люди и коты.

Моя душа как деревушка,
Есть за которой древний лес,
С ручьями и лесной церквушкой,
Где даже тишь — благая весть.

Где я молюсь за тех, кто дорог,
И каюсь, о грехах скорбя,
Где каждый раз, мой друг и ворог,
Поставлю свечку за тебя.

И если все бы эти свечи
Сейчас единой бы зажглись,
Затмил бы новогодний вечер
Июля солнечную высь.

НОВЫЙ ГОД ПЬЯНЧУЖКИ

Накрывши стул, отнюдь не столик,
Усевшись на пол кое-как,
Достал бутылку алкоголик,
Как новогодний лучший знак.

Кряхтя, налил стакан гранёный
И, осушив стакан за миг,
Съел жадно огурец солёный,
Издав победный хриплый крик.

Нет никого с ним в этот вечер,
Нет никого с ним в эту жизнь,
И лишь котяра недалече
У телевизора лежит.

Давно сгоревший грязный ящик
Им не покажет Новый год.
За ним порой объедки прячет
На чёрный день сметливый кот.

Пьянчужку до сих пор не бросил,
Один не бросил до сих пор.
Кот вместе с ним уже лет восемь
Ведёт глазастый разговор.

Пообещает вновь пьянчуга
Без шуток с водкой завязать!
Дерябнет искренне за друга,
Успев беззвучный тост сказать.

В пыли растянется, свалившись,
И захрапит, а кот чихнёт,
И кротко рядом примостившись,
Хвостом укутавшись, заснёт.

Огни задорно вверх метнутся,
Ночь словно треснет вдруг по швам.
Они лишь утречком проснутся,
Вдвоём не страшен полный швах.

Однажды с девушкой гулял он,
В Москве в Коломенском гулял.
Они вдвоём брели меж яблонь,
Май бесконечно окрылял.

Он был от девушки в восторге
И восхищенья не таил!
Неописуемую тонкость
В движеньи каждом находил.

Незабываемое нечто
Заворожённо обретал!
Ему казался райским вечер
Он про такой и не мечтал.

Идти осталось им немножко
До спуска в ласковый овраг,
Когда обыденную кошку
Заметил, как без смысла знак.

Из листьев хитро наблюдая,
Смотрела кошка свысока,
Себя хозяйкой утверждая
В саду, где в мае жизнь легка.

Забавной Мурке улыбнувшись,
Они отправились вперёд.
Он болтовню девчонки слушал,
Как переливы вешних вод.

Они два годика встречались,
Два года и ещё чуток,
Но, поругавшись, распрощались,
Взаимность подвела итог.

С тех пор лет двадцать проскользило:
Иных встречал и провожал,
Был счастлив невообразимо
И от несчастья не бежал.

И ненароком постепенно
Растаял облик и пропал,
Заветный образ незабвенный
Той, с кем в Коломенском гулял.

Той, кем безмерно восхищался
Средь яблонь парковой весной,
С кем, как в Эдеме оказался,
Идя тропиночкой одной.

Осталось лишь пустое имя,
В задворках памяти ютясь.
Только его и помнит ныне,
Навек утратить не боясь.

Забыл улыбочку при встрече
И голос, цвет волос и глаз,
Но вот Коломенское, вечер
И кошку видит как сейчас.

ОСОБО ВАЖНАЯ ПЕРСОНА

На бензоколонке жил кот очень важный!
Себя он считал уникальным котом.
Котёнком сюда приблудился однажды
И стал исполином с большим животом.

И скромность утратил, отъевшись за годы,
Достоинство льва день за днём обретя!
Картинно вышагивал перед народом,
Денёк за денёчком ничуть не шутя!

Конечно, его угощали на славу!
Ещё бы! Попробуй ферзя обдели!
Лежал кот в теньке, обожравшись неслабо,
И верил, что он — лучший кот всей земли.

И верил, что нет ему равных свете!
Единственный он в дивном роде своём.
Любой эту избранность ясно заметит,
Побыв с ним хотя бы мгновенье вдвоём!

Побыв с ним хотя бы мгновеньице рядом,
Узрев, как прекрасно величье кота!
При том не забыв угощенье в награду,
Ведь даже великим нужна доброта!

Ведь даже великим бывает чуть грустно!
Погода, к примеру, не в радость отнюдь,
Но если порадуют чем-нибудь вкусным,
То грусть непременно пройдёт как-нибудь!

Так жил котофей, жизнь свою обожая,
Считая себя бесподобным котом.
Он думал, что люди к нему приезжают
И ради него возвернутся потом.

За деревней в глубокой пещере
Жил отшельник который уж год.
Перед ним трепетал с восхищеньем
День за днём весь окрестный народ.

Он на вид старичком был обычным,
Но людей-то нельзя обмануть!
Говорили, что старец мог лично
Распрямлять взглядом сосны и гнуть!

Что приходят медведи с волками
И детей доверяют ему!
Что он властен болтать с пауками
И подслушивать звёздную тьму!

Что дожди вызывает и грозы
И что засуху волен послать!
Что не мёрзнет в лихие морозы,
Ведь способен как пламя пылать!

Что умеет по воздуху мчаться
И часами бродить по воде
И что лучше бы с ним не встречаться
Никому-никому из людей!

Но однажды отшельник могучий
Сам в деревню внезапно пришёл!
Ожидая беды неминучей,
Каждый встречный испытывал шок.

Стихло всё, даже смолкли собаки,
Прекратили коровы мычать.
Похоронит деревню во мраке
Старичок, на людей осерчав.

Но у церкви он перекрестился,
Поклонился до самой земли
И к народу в слезах обратился,
Борода, словно веник, в пыли:

‘ Люди добрые, не осудите!
Не дают злые мыши житья.
Умоляю, кота подарите!
Без кота пропаду завтра я! ‘

Последний денёк был обычным денёчком,
Совсем ничего не предчувствовал кот!
Не думал, что будет поставлена точка
В судьбе, где скитается он круглый год.

В судьбе, где он выдержал лютую зиму,
Дождаться весеннего времени смог,
Где просто сидел нынче у магазина,
На лица смотрел и мелькание ног.

Безмолвно сидел, но надеялся всё же,
Что кто-нибудь вдруг до него снизойдёт,
Ведь кто-нибудь добрый побаловать должен,
Не зря же котяра кусочек свой ждёт!

Всегда средь людей будет дорог кому-то,
Всегда хоть один да уважит едой!
Наступит, придёт утешенья минута,
Не будет бездомник для всех ерундой!

Капель заливалась безудержным смехом,
Не ведал котяра, что через часок
Простится с ещё нерастаявшим снегом —
Внезапно закончится жизненный срок.

Навеки трущобная жизнь оборвётся,
Сойдёт обездоленность резко на нет!
Погаснет кошачье бездомное солнце,
Но вспыхнет домашнее солнце в ответ!

Ведь кот беспризорником быть перестанет —
Его незнакомец к себе заберёт
И кот вместе с ним всё сполна наверстает
В судьбе, он будет любим круглый год.

ИВАН СИНЕБРЮХОВ И КОТ-ЗЛОДЕЙ

Иван Синебрюхов взревел спозаранку:
‘ Спасите! Меня взял в заложники кот!
Напротив лежит, развалившись на санках,
Шипит, на свободу пройти не даёт!

Я очень боюсь! Я не знаю, что делать!
Ведь я ж не могу никуда отойти!
Как хочется жить! Мне ж всего сорок девять!
Я только буквально полшага в пути!

Он был раньше добрым, а ночью взбесился!
Меня разбудил и в кладовку загнал!
Я зубы не чистил, не мылся, не брился,
А дальше маячит похуже финал!

И ладно бы коль что-то требовал, аспид,
Но я же не в силах злодея понять!
Спасите меня! Я люблю! Жизнь прекрасна!
Как хочется снова супругу обнять!

Как хочется с ней погулять вечерочком,
Пусть бросила, стерва, лет двадцать назад!
Не дайте поставить животному точку!
Готов обещать навсегда завязать! ‘

И люди, действительно, зашевелились —
Ещё бы, попробуй в бедламе заснуть!
И по телефону туда обратились,
Где быстро способны покой возвернуть.

Покуда машина спасителей мчалась,
Иван продолжал громогласную речь,
Что в кошках души с дня рожденья не чает,
Что необходимо котов всех беречь!

Но этого надо скрутить поскорее!
Но этого надо схватить поскорей!
И в твёрдых руках станет снова добрее!
В руках недрожащих вновь станет добрей!

Не поздно исправить былые ошибки
И нужно кота попытаться понять.
Минут через семь прикатила машина,
Минуты за три дверь успели сломать.

Кота не нашли, а Ивана забрали,
Он был так доволен, что сказку мурчал,
А люди Ивану вдогон поорали
И спать поспешили в предутренний час.

Смотрел человек из окна на котяру —
Казался каким-то бессмысленным кот,
Казался каким-то неловким и старым:
Куда-то с оглядочкой еле идёт.

Ступает неспешно, как будто крадётся,
Уйдёт, но опять возвратится сюда
И вновь под окном бесполезно пройдётся,
Видать, с головой у тупицы беда.

А вот и на дерево влез, поднатужась,
Едва не свалился, ютясь меж ветвей.
Да, всё-таки, глупый он зверь, просто ужас!
Другим и не будет такой котофей.

Но вот человек угодил в передрягу
И правую ногу жестоко сломал
И на костылях целый год, бедолага,
Гулял, а точнее отнюдь не гулял.

А дома сидел, наблюдая в окошко
За тем же давненько знакомым котом,
По травке мечтая пройтись, по дорожке,
И плача всегда от бессилья потом.

Казался ему совершенством котяра!
Зверь так грациозно и плавно ходил!
Изысканно ловкий, ни капли не старый,
Движеньями точными резко пленил!

С достоинством неповторимым пройдётся,
Исчезнет и снова вернётся сюда!
На дерево тигром дворовым метнётся,
На ветке лежит, высота — ерунда!

Коту он завидовал завистью чёрной,
Кота настоящим считал мудрецом,
Себя дохляком ощущая никчёмным,
Себя ощущая последним глупцом.

НОВОГОДНЕЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ КОТА ДЛЯ ХОЗЯЙКИ

Снова ёлочку ты украшаешь,
А зачем красоте вздорный блеск?
Я тебе возразить не решаюсь,
Только дождик попробую съесть.

Только все посрываю игрушки
И гирлянду стащу напослед.
Ель — вполне неплохая подружка,
Остальному спасения нет!

Не сейчас, а попозже украдкой,
Ты уже будешь сны созерцать.
Ты — царица, но тысячекратно
В доме кот — круглосуточный царь.

Ну, да я пошутил, леди-фея!
Наряжай и себя не тревожь.
Я на праздник шалить не посмею!
Валерьяночки каплю плеснёшь?

Обещаю, не буду беситься!
Обещание честно сдержу.
Разве с капли возможно напиться?
Налакаться, прощенья прошу.

Ладно, ладно, я преувеличил!
Валерьянки не надо совсем.
Обойдусь новогодней водичкой
И мясного чего-нибудь съем!

А теперь поздравления слушай
И, как следует, запоминай:
Я желаю, чтоб даже и в стужу
Был на сердце твоём месяц май.

Я для этого буду стараться,
Но и ты меня не огорчай.
Нам же вместе одно с тобой царство,
Где от веника дам стрекача.

Постоянно нельзя веселиться,
Смысл есть погрустить слегонца,
Дорогая, но ты же царица!
Да и я ведь, хоть скромный, но царь.

Я желаю тебе кучу денег —
Банку, тазик, кастрюлю, ушат!
Я желаю тебе в понедельник,
Как в субботу себя ощущать.

Я желаю, чтоб ты не скучала,
Если скука нежданно проймёт,
Но и чтоб голова не трещала
От кромешных забот и хлопот.

Я желаю тебе удивляться!
Я желаю тебе удивлять.
Я желаю тебе впечатляться!
Я желаю тебе впечатлять.

Пожелаю ещё, чтобы чаще
Проводила ты время со мной.
Ты же мой человек настоящий!
Не забудь, я же кот твой родной.

Я отнюдь не кисель и не тряпка,
Но не рядом с тобой захандрю.
Не кидайся, пожалуйста, тапком,
Если ночью на кухне гремлю.

. Снова ёлочку ты украшаешь,
Но поверь, бесконечно наш дом
Ты своей красотой наполняешь!
С Новым Годом! Шампанское пьём?!

Детьми и внуками забыта,
Она встречает Новый год.
Ворчит, прикинувшись сердитой —
Гоняет мяч любимый кот.

Одна бабулькина отрада,
Помошник ей на склоне лет,
Как утешение с ней рядом
От самых безутешных бед.

Он будто знает: скоро праздник,
А не простая смена дат,
И потому шалит, проказник,
Чтоб веселел старушки взгляд.

И будет в полночь телевизор
Ей сладко врать накоротке
Про новой лучшей жизни близость,
Где будет всё для всех Ок.

Что надо только постараться,
Потуже пояс затянуть,
И терпеливо дожидаться,
Ведь остаётся ждать чуть-чуть.

И звёзды в пестроте цветастой,
Ретиво чокаясь толпой,
Споют старушке о прекрасном,
За воем чередуя вой.

И будет кот, под боком спящий,
Старушку в сон беззвучно звать,
Где давний мир как настоящий,
Где молода она опять.

Где вместе с мужем, сыном, дочкой
Она встречает Новый год,
А на ковре — такой же точно
Совсем другой разлёгся кот.

НОВЫЙ НОД БЕЗДОМНОГО КОТА

Под Новый год на теплотрассе
Бездомный кот дремал, скукожась,
И снился сон ему прекрасный,
Где он забыл о том, что брошен.

Где Кот Мороз возник, сверкая,
А с ним Снекошечка-подружка,
То в серебре, то золотая,
При этом воздуха воздушней.

Они поздравили котейку,
Варёной рыбки надарили,
Чудесным образом шубейку
Вдовесок быстро обновили.

Теперь густая шерсть без клочьев
Была б спасеньем настоящим!
И кот, развеселившись очень,
Сорвался вниз с трубы горячей.

Мгновенно разлетелись грёзы,
Вздохнул трущобник с горькой миной.
Нет наяву Котов Морозов
И нет Снекошечек в помине.

Кряхтя, он вылез из сугроба
И, на трубе опять скукожась,
Заснуть пытаясь, думал робко,
Что завтра год придёт хороший.

СПАСИБО, ЧТО ПРИШЁЛ

Когда он лежал с переломом в больнице —
За месяц никто его не навестил
И он, вспоминая знакомые лица,
На койке в палате грустил и грустил.

И так бы совсем затужил, но однажды
Заметил случайно кота за окном:
На солнышке вешнем разлёгся зверь важно,
Не то пробуждался, не то занят сном.

И завтра вид прежний опять повторился —
И к зверю денёк за деньком он привык,
Как будто дружок у него появился,
Как будто хороший приятель возник.

И он постепенно взаправду поверил,
Что кот навещает его каждый раз!
Казалось, что даже глаза видел зверя
И столько добра было в зелени глаз!

И столько душевного света сияло,
Которого так не хватало теперь!
Которого слишком теперь не хватало,
Но им поделился легко чуткий зверь.

Был пятый этаж, но глаза не тускнели,
Почти месяцок кот его навещал,
Но вдруг не пришёл в середине апреля
И очень тогда человек заскучал.

Неделю хандрил, уж на выписку вскоре,
А друг не приходит, куда-то исчез.
Спросила его медсестра: ‘ Что за горе? ‘
Он быстренько всё рассказал ей, как есть.

Услышал в ответ: ‘ Это ж кошка Слепуша!
В пристройке хозяйственной с детства у нас.
Слепая, а в чём-то и зрячих не хуже:
Котяток неделю назад родила. ‘

Допился алкаш и решил за бутылку
Продать своего пожилого кота.
Подумал чуток, почесал по затылку —
Сплошная клубится в башке темнота.

Здесь выхода нет — продавать да и точка,
Иначе хоть волком, действительно, вой!
Здесь употребить надо мощно и срочно —
Не страшен тогда будет жизненный бой!

Засунул котяру в мешок обветшалый,
Дворами петляя, на рынок пошёл.
Кот вёл себя тихо, нести не мешая,
Как будто испуга был напрочь лишён.

Устав по пути, сел на лавку пьянчуга,
Мешок с котофеем под бок положил,
Узрел очертанья притихшего друга
И вдруг устыдился и так затужил!

Куда-то внезапно похмелье исчезло!
Он вспомнил давнишний морозный денёк,
Где тощий голодный котёнок болезный
На лавочке мёрзлой жестоко продрог.

Где взял без раздумий домой он бедняжку:
Согрел и потом накормил хорошо
И в жизни доселе угрюмой и тяжкой
Котёнок ему стал родимой душой.

Душой благодарной, отзывчивой, верной —
За годы ничуть не менялась она,
Полна день за днём состраданьем безмерным,
Терпением, чуткостью, лаской полна.

Мешок подхватив, он домой возвернулся —
Летел, задевая в дороге народ —
И вмиг развязав, распахнув, ужаснулся:
Печально смотрел на него мёртвый кот.

ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ КОТА РЫЖИКА

Кто-то придумал коту день рожденья,
Пусть, мол, сегоднячко будет оно!
Все согласились легко за мгновенье —
Праздник коту обрести суждено!

Да, не поймёт он всю тонкость момента,
Но день рожденья вполне заслужил!
И получил для начала котлеты!
Димка потом и мяска положил.

Много услышал он добрых словечек,
Их-то и раньше, конечно, слыхал,
Но в этот день и особенно вечер
Произносили их не впохыхах.

Каждый стремился погладить получше,
Рыжик довольный мурчал и мурчал!
Очень кошачью расстрогали душу,
Словно досель никогда не скучал.

Даша отправилась с ним прогуляться,
Воздух весенний был в радость коту!
Даже внезапно решил поиграться —
Муху ловил да поймал пустоту.

Вечером тоже шикарный был ужин —
Рыжик обычно питался скромней.
Здорово, если с тобой люди дружат!
Дружбу такую ценил котофей.

С дружбой такой было нынче не грустно!
Грусть возвратилась к нему лишь потом,
И задремав в тесной клетке приютской,
Вновь стал во сне он домашним котом.

Приснилось ему, что он нищий у храма,
Изгоем сидит у церковных ворот.
Лохмотья и грязь и смердящие раны —
Таких завсегда сторонится народ!

Такие противны для всех бесконечно,
Мозолят глаза, если прочь не прогнать!
Нет смысла надеяться на человечность,
Здесь гиблый исход, нужно честно признать.

Уйти захотел, только нет сил подняться!
Вдовесок, от собственной вони тошнит.
И не было слёз, чтоб вовсю разрыдаться,
Завыл бы, да голос безвольно сипит.

И вот прихожане пошли по дорожке,
Он глянул и обмер, ведь вместо людей
Красавцы-коты и красавицы-кошки
К нему приближались, ведя и детей.

‘ Сейчас заплюют от презренья и злости! ‘ —
Смекнул, ужасаясь, но первый же кот,
Чуток задержавшись, монеточку бросил,
А дальше котёнок добавил щедрот.

Другие коты и почтенные кошки
И каждый котёнок, что мимо шагал,
Ему помогали деньгами немножко,
Вернулись вдруг слёзы и плакать он стал.

Звенели монетки, звенели, звенели
И преображался кошмарный урод:
Исчезли все раны, что жутко смердели,
Он в белых одеждах сидел у ворот.

В чистейших одеждах дрожал потрясённый,
Последний котёнок монетку подал
И скрылся, а он, просветлев, как спасённый,
Улыбкой расцвёл, словно и не рыдал.

Поднялся легко и . немедля проснулся,
Но долго лежал, размышляя о том,
Что в жизни-то сам с добротой разминулся,
Что жаден-прежаден с любым был котом.

Презреньем и злостью свою гробил душу,
Считал не зазорным в бездомных плевать,
А если голодный наглец просит кушать —
Дурной аппетит надо камнем унять!

Нетрудно понять: он с тех пор изменился —
Котов уважает и кормит сполна.
Проникнувшись сном, для добра возродился,
Хоть добрым быть можно без всякого сна.

КОТ, ЖИВШИЙ В ПОДЪЕЗДЕ

Кот, живший в подъезде, любим был народом
И только старушка одна каждый раз
Спешила сильней костерить нищеброда —
Бездонным казался запас мерзких фраз!

Такими его называла словами,
Что люди краснели буквально за миг!
Рычала, мол, место коту лишь в подвале,
А здесь он тревожит её личный мир!

А здесь гадкий зверь совершенно ни к месту!
Гармонию, сволочь, привык нарушать!
В просторном подъезде становится тесно,
А то и становится нечем дышать!

За годы нехило успел отожраться!
В доверие втёрся, коварный подлец!
Пора бы давненько ему убираться,
Пьёт кровь, окаянный, из добрых сердец!

Валяется, осоловело глазеет,
Да он, между прочим, храпит словно лев!
Когда же никчёмный жирняк околеет,
Ведь зла не хватает терпеть столько лет!

. Всё это бесчисленность раз повторялось,
Старушку не мог успокоить народ,
Покуда однажды она не призналась,
Что ежели честно — ей нравится кот!

‘ Тогда почему так ругаете Тишку? ‘
И офонарели, услышав ответ:
‘ Он просто сказал, что я толстая слишком!
А я же не толстая! Это же бред. ‘

Читайте также:  Какие лучше препараты от глистов котам

КОТ ИЗ БУЛГАКОВСКОГО ДОМА

Посвящается музею ‘ Булгаковский Дом ‘, что в Москве на Большой Садовой, 10

Кот из ‘Булгаковского Дома’,
Поговорим о том о сём?
Вы словно старый мой знакомый,
Хоть лично с Вами не знаком.

Вы тут владыка полновластный,
Народ умеете встречать,
Такой загадочный и разный
При свете дня и по ночам.

Гроссмейстер шахматный — конечно!
Я сдаться сразу Вам готов,
Но в жизни бьюсь я сердцем нежным,
Хоть сделал глупых тьму ходов.

Хоть поражений-то хватало
На клетках жизненной доски!
Но ведь душа не проиграла,
Коль чувства были высоки!

Коль по-хорошему был бешен
И был от грусти веселей,
Смеша людей в забавной спешке
И становясь от зла добрей.

Задумались, мыслитель тонкий?
Жаль, тонких мыслей не прочесть!
Вы как мохнатые потёмки
Лукаво царствуете здесь.

Меж посетителей мелькнёте
Под сенью любопытных глаз.
Вы примус починить возьмёте?!
Мой стал драконом без прикрас.

Любитель шуток несравненных,
Кот Бегемот из наших дней,
Вы понимаете мгновенно,
Что непонятно нам вдвойне!

И спать ложитесь, размышляя:
‘ А нужно ли сейчас заснуть? ‘
По-бегемотовски зевая,
Как бегемотам не зевнуть.

Пусть Вам приснится добрым знаком,
Который память сохранит:
За письменным столом Булгаков
И рукопись, что не горит.

КОТ В ПРЕДНОВОГОДНЕМ ЛЕСУ

Бездомный кот, изрядно мрачен,
Зашёл в предновогодний лес
И лесу буркнул, чуть не плача,
Что подзамёрз и хочет есть.

Осточертела жизнь бродяжья,
Да и какая это жизнь!
Заохал, горбясь, лес протяжно,
Кот старику был не чужим.

И покряхтев, подумав толком,
Ветвями снежными качнул,
Мол, не кручинься, сядь под ёлку,
Я вроде кое-что смекнул.

Бездомник сел, а лес, встряхнувшись,
Немедля начал ворожить.
Напрягши память, поднатужась,
Тропу у ёлки проложил.

Другие тропки скрыл надёжно,
Снежочком резко завалил,
Теперь единственной дорожкой
Народ вблизи кота ходил.

Кто мимо шёл себе привычно,
А кто еды не пожалел
И котофей поел отлично!
Набив живот, повеселел.

А мужичок один, кивнувши,
Забрал бродяжника домой,
Подарок новогодний лучший
Найдя под ёлочкой лесной.

Трепались о чём-то приятные люди,
Трущобный котяра сидел в стороне.
Таких очень редко жалеют и любят,
Такие извечно обычны вполне.

Но тут появился мужик бородатый,
Который, погладив кота, зарыдал,
Таращился люд на него диковато!
Вдовесок, коту он вкуснятины дал.

И грустно сказал, повернувшись к народу:
‘ Не бойтесь, сограждане! Дело всё в том,
Что я вдруг представил грядущие годы,
Где роботы скопом войдут в каждый дом!

Заменят они всех домашних зверюшек,
А диких, увы, человек истребит!
Исчезнут родные хвостатые души,
И мир потеряет свой истинный вид!

Да, после опомнятся люди, но поздно!
Котов настоящих уже не вернуть!
Тогда и наступит, ребята, серьёзно
Вселенская непоправимая жуть.

Вот я и подумал, что надо скорее
Живым прямо здесь и сейчас помогать!
Неужто и вам трудно быть подобрее?!
Не страшно ли вам к бессердечью шагать?! ‘

Приятные люди, успев растеряться,
Молчали, а странный мужик завершил:
‘ А может быть, сами вы роботы, братцы,
Коль дела вам нет до голодной души?! ‘

Разучившись дышать полной грудью,
Одиночества множа лета,
Он искал человека в безлюдьи,
А нашёл . в подворотне кота!

А нашёл в подворотне котяру
Вечерком в декабре ледяном!
Новый друг оказался как старый
И как новый стал с ним старый дом!

Да и сам человек распрямился,
Ибо кот не давал захандрить!
Полной грудью дышать научился
И сопутственно бросил курить.

Изменившись, заметил, что рядом
Есть немало прекрасных людей!
Тех людей, что ему тоже рады,
Просто рады без лишних затей.

Появился теперь круг общенья,
Где и сам интересен всем был!
Изумлённый таким превращеньем,
Котофея он благодарил!

Котофея, что долгие будни,
Истерзавшись трущобной душой,
Зря искал человека в безлюдьи,
Но зимой в подворотне нашёл.

ЗАМЁРЗШАЯ БЕРЕМЕННАЯ КОШКА

Замёрзшую беременную кошку
Забрать решила девушка домой.
Заметила бы Мурку малость позже —
Наврядли бы нашла её живой.

Мороз стоял нехилый и бедняжке
Пушистый мех уже бы не помог,
Как многим не помог в судьбине тяжкой
Весенний встретить тёпленький денёк.

Немедля отвезла к ветеринару,
Тот Мурку осмотрел и объяснил,
Что это и не кошка, а котяра,
Который не проявит в марте пыл.

Когда-то, несомненно, был домашним,
Упитанный ещё хранил живот.
Эх, если бы о днях своих вчерашних
Поведал бы спасительнице кот!

В дальнейшем не исчез туман над прошлым,
А тот, кого давно зовут Кузьмой,
Не знает, что беременную кошку
Она бы всё равно взяла домой.

Весь двор потешался над чахлой старушкой,
Которая местных кормила котов.
Её называли ‘ Кошачья подружка ‘,
Считали рехнувшейся и не чуток.

Она ежедневно котов угощала,
Общалась с животными будто с людьми,
А если обидят кота — верещала,
Что мир опаскудел совсем без любви!

Всегда в окруженьи хвостатых питомцев
У дома на лавке сидела она
И был для неё каждый кот словно солнце,
А каждому солнцу забота нужна.

Смеялся и он над забавной бабулей,
Но чаще обыденно не замечал.
Когда же старушка скончалась в июле —
Про это узнал лишь потом невзначай.

Узнал в сентябре и забыл через часик,
Но только однажды промозглым деньком
Увидел старушкиных Мурок и Васек,
Теснились они сиротливым рядком.

Глазами голодными тускло смотрели,
Нетрудно понять, что просили поесть.
Они ведь давно уже толком не ели,
Всем людям ни капли ненужные здесь.

И что-то с ним молниеносно случилось!
С тех пор вместо бабушки кормит котов
Радушный гигант богатырски плечистый —
Над ним потешаться никто не готов.

Напротив, ему помогают нередко,
Ему улыбаются нежно в лицо.
‘ Кошачья подружка! ‘ — порой шутят детки,
С грустинкой откликнется добрым словцом.

ПОМИНКИ ПО КОТУ СОКРАТУ

Истерзан жуткой похмелугой,
Рассола банку осушив,
Упав, он вспомнил просьбу друга
И просьбу выполнить решил.

Любимый кот у друга умер,
Друг на поминки пригласил.
Пусть голова гудит, как улей —
Крепясь, найдёт на это сил!

Немедля принял душ контрастный,
Чуть посвежел да и вперёд!
Шагал тихонечко, с опаской,
Стараясь не задеть народ.

И вспоминал кота-пройдоху,
Сократа, старого плута.
Должно быть, другу очень плохо
Без ненаглядного кота.

Пришёл. Уже накрыт был столик,
Всех поприветствовав, присел.
Сосед Пахомыч, алкоголик,
Кряхтел и делал вид, что ел.

Кивнул приятель, мол, давай-ка,
Скажи, что надобно сказать.
Он встал, слегка поправил майку,
Пахомыч губы облизал.

Стакан наполненный сжимая
И на Пахомыча косясь,
Стал говорить, переживая,
И от волнения трясясь:

‘ Ушёл товарищ мой отличный!
Я был знаком с ним с детских лет!
Как без него погано нынче!
Других таких в природе нет.

Он постоянно был приветлив
И понимал всё налету!
Умел быть рядом неприметно,
Ценил порядок, чистоту.

Простой, открытый был, сердечный!
Хитрил, конечно, иногда,
Но я был счастлив каждой встрече,
Я торопился вновь сюда!

С ним разговаривал подолгу!
Пусть лапу он не подавал,
Но был умней любого дога!
Меня вслепую узнавал.

Затмил любую бы овчарку
Своей душевной глубиной!
Своим возвышенным мурчаньем.
Я так проникся стариной!

На даче весело играл с ним!
Он столько там поймал мышей!
Он был охотником прекрасным,
Хоть предобрейшим был в душе!

А как он по шкафам носился!
Как мог в кладовку занырнуть!
Как лихо с фантиком бесился!
Как умудрялся вмиг уснуть!

Он был моим пушистым братом!
Прощай, родимый кот Сократ!
Непоправимую утрату
Я сам прочувствовал стократ!

Пусть в небесах кошачьих вечных,
Где хором ангелы поют,
Ты отдохнёшь, мурча беспечно,
А мы тебя помянем тут! ‘

Дерябнув, рухнул и зачавкал,
А друг, рыдая, протянул:
‘ Но у меня была овчарка! ‘
Пахомыч на пол соскользнул.

Она читать любила книжки,
А кот любил на них дремать.
Любил, устроившись поближе,
То отвлекать, то наблюдать.

Любил перелистать страницы,
Отдав шуршанию досуг,
Любил забавно побеситься
И книжки разбросать вокруг.

Она, конечно, возмущалась,
Грозила веником порой,
Но всё, естественно, прощала,
Ведь кот её смешной герой!

Не понимает же, глупышка,
Что книги надобно читать,
Что столько умного есть в книжках
Для тех, кто хочет умным стать!

Кто хочет знаний поднабраться,
Немало нового открыть!
Безмерно в книгах есть богатства,
Но кот не усмиряет прыть!

Ему бы только порезвиться,
Ему бы лишь сильней мешать!
Потом невинно развалиться —
Задачу сна легко решать.

Вот и сегодня с книжкой рядом
Спит, нашуршавшись, котофей.
Ему известно всё, что надо
И в этом книжек зверь мудрей.

И в этом зверь мудрее книжек
На бездну сгинувших веков!
Пускай коту шуршанье ближе —
Кот не дурак без дураков!

Он больше сюда никогда не вернётся —
Обычный худой обездоленный кот.
Не будет на травке здесь греться под солнцем,
Слегка умиляя окрестный народ.

Не будет зимой прозябать у подъездов,
Надеясь, что кто-нибудь пустит в тепло,
Не будет добра снова ждать бесполезно,
Встречая опять равнодушия зло.

Не будет на дереве прятаться робко,
Спасаясь от своры бродячих собак,
Не будет на мусорке хлебную корку
Считать за не самый плохой в жизни знак.

Ведь с голода можно сожрать и не это!
Меню у кота завсегда не ахти.
Ушёл он в страну бесконечного лета,
Внезапно туда привели все пути.

Внезапно туда привели все дорожки!
Точней, не дорожки, а мальчик привёл.
Теперь у кота есть хозяин Алёшка,
Теперь настоящего друга обрёл.

Теперь кот живёт совершенно иначе,
Иначе и людям живётся с котом:
Они полагают — большая удача,
Что котик такой украшает их дом.

Что котик такой день за днём с ними вместе
И столько пушистых деньков впереди!
Пушистых денёчков за месяцем месяц!
Счастливый котяра, мурча, подтвердит.

ИВАН СИНЕБРЮХОВ НА ВЫСТАВКЕ КОШЕК

Иван Синебрюхов на выставку кошек
Пришёл с беспородным щеночком вдвоём.
Сказал, мол, мечтает участвовать тоже!
Его попросили — стоял на своём!

Он воспламенился и бурно поведал,
Что умер недавно его старый кот!
С ним завтракал, ужинал, даже обедал,
По-братски последний делил бутерброд!

Кота схоронил в беспролазнейшей чаще!
Оттуда потом выбирался три дня.
А тут на дорожке щеночек пропащий!
Затявкал и сразу понятно — родня!

Иван приютил сиротинушку тут же!
На улице быстро малец пропадёт.
Нуждается крошка в заботе и дружбе,
А кличку Иван дал приятную — Кот!

Пускай Кот не кот, а простая собака,
Но есть исключенье из правил всегда!
Всё это пребудет особенным знаком
И больше народу заглянет сюда!

Хотели Ивана послать, но, смягчившись,
Ему разрешили участье принять!
Он прыгал, от счастья буквально лучившись,
Стараясь всех членов жюри приобнять!

Никто над Котом и над ним не смеялся,
Ивану сочувствовал добрый народ!
В итоге, он страшно довольным остался,
Ведь стал предпоследним его милый Кот!

А значит, кого-то был всё-таки лучше!
А значит, кого-то сумел одолеть!
А значит, прорвался, не сел Котик в лужу,
Хоть будет их делать, конечно же, впредь.

Однажды мужик у себя на балконе
Средь бела денька обнаружил кота!
Хвостатый лежал, отдыхал преспокойно,
Как будто вся жизнь бесконечно проста!

Как будто с рождения здесь прохлаждался,
Как будто его здесь всамделишный дом!
Мужик поначалу слегка растерялся,
А кот поднял взор, но от лени с трудом.

Ничуть не боясь, посмотрел нагловато,
Мол, полно тебе, успокойся, браток!
Чай тут не хоромы, чай тут не палаты,
Займу на балкончике места чуток!

Займу на балкончике малость местечка!
Уж ты не шокируйся, мил человек!
Понять попытайся кошачье сердечко,
А то я смотрю как-то вдруг ты поблек!

Всё в полном порядке, забудь про волненье,
Балкон, где есть кот — самый лучший балкон!
Балкон, где есть кот — создаёт настроенье
И это, поверь, нерушимый закон!

А коль угостишь — я не буду стесняться,
Поскольку стесняться нельзя натощак!
Да мы же и правда с тобой словно братцы!
Давай-ка теперь отдыхать сообща.

С тех пор у кота жизнь и впрямь неплохая:
Мужик котофея назвал Наглецом
И вместе в квартире они отдыхают —
Не только ж балкон есть, в конце-то концов!

Кота ежедневно кормила старушка,
А тут вместо бабки девчонка пришла!
Легонько его потрепала за ушком
И рыбки вареной на радость дала!

Не сразу пришла, кот полмесяца где-то
Тужил, ведь старушки всё нет да и нет.
И было ему как-то холодно летом,
Точь-в-точь, ощущал мерзлый зимний привет.

И стало ему как-то голодно очень!
Пришлось на помойке коту пропадать.
Он там пропитанье искал ночь за ночью,
А днём продолжал тщетно бабушку ждать.

Но вместо старушки дождался девчонку!
Сначала, естественно, был изумлён,
Но понял потом очень ясно и чётко,
Что здесь виноват непосредственно он!

Что бабка, общаясь с ним, помолодела!
Подействовал так на неё невзначай!
Свершил котофей распрекрасное дело,
Бабульке всегда благодарно мурча!

Опять ежедневно питается вдоволь,
Доволен подвальный котяра весьма!
Забыл о помоечной жизни бедовой,
А из ощущений исчезла зима.

Навстречу девчушке так здорово мчаться,
Ведь нет человека на свете родней!
А внучка за бабушку молится часто —
Небесное Царствие пусть будет ей.

Однажды котяра движеньем неловким
Свалил телефон, что разбился потом!
От ужаса кот устремился в кладовку,
Где спрятался в угол, накрывшись хвостом.

Он чувствовал, знал, что поступок подобный
Последствия жуткие будет иметь.
Хозяйка была справедливой и доброй,
Но здесь-то уж точно не сможет стерпеть!

Придётся ему понести наказанье!
Придётся жестоко ему пострадать!
Настигнет возмездие без опозданья,
Пощады, конечно, бессмысленно ждать.

Но кот вылезать из кладовки боялся,
Навстречу с хозяйкой отнюдь не спешил!
Лежал в уголке и совсем залежался,
О будущей участи нервно тужил.

Его не искали и он постепенно
Покинуть решил свой дремучий чертог!
Да, скоро ему попадёт, несомненно,
Зато он запомнит жестокий урок!

И впредь осторожным, действительно, станет,
Не свалит уже ничего никогда!
И не подведёт! Ни за что не обманет!
Он выводы сделал! Беда есть беда!

С безмерно подавленным видом котище
К хозяйке, сидевшей на кухне, пришёл,
Точь-в-точь, вдруг до смерти лишается пищи,
А с ней и воды тоже будет лишён.

Хозяйка, увидев кота, рассмеялась:
‘ Да не убивайся! Я новый куплю.
Давай, горемыка, покушай хоть малость!
Я очень тебя, дуралея, люблю! ‘

Мальчишки кидались снежками в кота,
Испуганный зверь вжался в тонкую ветку.
Сполна потешалась над ним мелкота
И каждый усердно старался быть метким!

И каждый стремился попасть побольней,
Как будто желанья нет в жизни заветней!
Как будто был лютым врагом котофей,
Что тщетно пытался укрыться на ветке.

Прошёл человек, на кота посмотрел,
Чуток задержался и быстренько скрылся.
Не то что бы зверю помочь не хотел,
А просто домой чересчур торопился.

В дороге подумал, что надо ребят
Воспитывать лучше родителям было!
А то о возвышенном вечно твердят,
Но сами растят натуральное быдло!

Должны человечность детишкам внушать,
Но сами не служат примером хорошим!
‘ Совсем у детей зачерствела душа! —
Вздохнул, дверь в подъезд открывая, прохожий. —

Ведь завтра они на людей перейдут
И будут снежками в прохожих кидаться!
Кому-нибудь, сволочи, в лоб попадут!
И не остановятся, не побоятся! ‘

Отлично покушав, зевая, лёг спать,
Успев почитать интересную книжку.
Он завтра дворами пройдётся опять
И в глаз угодит не снежок, а ледышка.

Прибрёл дряхлый кот к старой псине цепной,
Сказал, что сегодня помрёт у час ночной.
Прощенья просить стал за прошлую жизнь,
Братишка, мол, зла на меня не держи!

Тебя я, конечно, дразнил, доводил,
Нарочно поблизости гордо ходил!
Открыто подтрунивал я над тобой,
Смеялся над жалкой собачьей судьбой!

Ведь ты день за днём тяжкой цепью звенел,
А я жил легко и гулял, где хотел!
Я даже мышей-то ловил через раз,
Я просто ленился без всяких прикрас!

Я ж был-то домашним любимцем всегда
И был им опять же почти без труда:
Ну песню спою, ну согрею в мороз,
Но это всё так, это всё не вопрос!

Вся ласка и нежность хозяйская мне,
А твой же удел — куковать в стороне!
То в будке, то около будки лежишь
И не отдыхаешь, а дом сторожишь!

Считал я себя несравненно умней!
Сильнее считал, пусть тебя не сильней!
Я думал, что главный, а ты — ерунда!
Пришёл перед смертью к тебе от стыда.

Прости, если сможешь, гордыню кота,
В тебе неподдельная есть красота!
Моя пред тобой безгранична вина
И я осознал это, честно, сполна.

Ты завтра уже не увидишь меня,
А ты, хоть и пёс, но кошачья родня!
Пускай слишком поздно прощенья прошу,
Но буду виниться, покамест дышу!

Смутившийся пёс прослезился чуток:
‘ Да ладно тебе, успокойся, браток!
Ты если устал — залезай, вот мой дом!
Я друг твой, поверь, мы ещё поживём. ‘

Подслеповатая старушка
Спасла котёночка зимой
И перестала жизнь быть скучной —
И стала жизнь совсем иной!

Василий рос и округлялся —
Кормила бабка от души
Без дела долго не валялся,
Ведь подсобить всегда спешил!

Ведь помогать всегда стремился,
Не прохлаждался в стороне,
Да вот однажды изменился —
Мяукал, сидя на окне.

Старушка догадалась сразу,
Что кошку Васенька зовёт,
Что месяц март в кошачий разум
Проник и учинил разброд!

Пошла купить ему таблетки,
Но умудрился кот сбежать!
Как птица выпорхнул из клетки
Прочь со второго этажа.

Неделю Васеньку искала,
Да совершенно толку нет.
Пора печальная настала
На склоне одиноких лет.

Совсем отчаялась бабуля,
Но как-то раз в подъезд за ней
Влетел Василий рыжей пулей —
Вернулась радость прежних дней!

Он был довольно похудевший
И был потрёпанный слегка!
За пару месяцев отъевшись,
Обрёл толстенные бока.

Бабулька потчевала вдоволь,
Не жаль для Васьки ничего!
Оголодал поди, бедовый!
Как хорошо, что ты живой!

И здесь закончить бы уместно,
Исход простой на первый взгляд,
Но вдруг Васёк на кухне тесной
Родил пять рыженьких котят.

Она зашла домой и сразу
Ласкаться стал печальный кот,
А на полу осколки вазы!
Вину усатый признаёт.

Вину хвостатый ощущает,
Прощенья просит, лиходей!
Ну так и быть, она прощает,
Ведь котофей есть котофей.

Да, пожурит его немного,
Чтоб сделал выводы, шельмец,
Но раз к себе отнёсся строго,
То, всё же, котик молодец!

Поступок совершил достойный!
Не сделал вид, что ни при чём!
А мог дремать бы преспокойно,
Диванной ленью увлечён.

Она бы всё равно простила!
Куда деваться, если он
Очаровательный и милый!
Кошачий в доме занял трон!

Конечно, ваза дорогая,
Но несравним с ней рыжий зверь!
А в жизни всякое бывает
И что ж поделаешь теперь?

Сейчас вот соберёт осколки
И поругает слегонца!
Пусть уронил он вазу с полки,
Зато вину не отрицал.

Но как же мама удивится,
Когда сыночек подойдёт
И вдруг, краснея, объяснится,
Мол, виноват отнюдь не кот!

Сам уронил мальчишка вазу,
Беду котяра увидал
И просто понял всё и сразу —
От страха мальчик ведь рыдал!

Но что себя подставит Тишка —
Даже помыслить-то не мог!
Такого не встречая в книжках,
Узрел у маминых у ног.

А им дорожку перед загсом
Перебежал бездомный кот
И был он чёрный словно вакса!
Такой вот милый поворот.

И стало как-то вдруг не очень!
Не очень стало как-то вдруг!
Померкли у влюблённых очи —
Противный обуял испуг.

Но что ж, без свадьбы оставаться?
На день получше отложить?
Приметы глупой убояться
И без колец пока пожить?

А то и вовсе не жениться
И разбежаться навсегда?
Ведь если впрямь примете сбыться,
То за бедой их ждёт беда!

Но страх они преодолели
И стали мужем и женой!
Через неделю заболели —
С подвохом был шашлык свиной.

После больницы только хуже
Пошли семейные дела:
Жена чуть что пилила мужа,
Тот начал выпивать со зла.

Скандалы были постоянно,
Жизнь превратилась в сущий ад!
Жена сцеплялась с мужем пьяным,
Будил соседей ночью мат!

Развод! Но снова перед загсом
Перебежал дорогу кот!
Бездомный кот чернее ваксы!
Такой вот милый разворот.

‘ На этот раз умнее будем! ‘ —
Они подумали вдвоём.
Последствий убоялись люди,
Была ж примета не враньём!

А дальше как-то помирились
И жизнь в семье пошла на лад.
У них две девочки родились
И от любви глаза горят.

КАК ИВАН СИНЕБРЮХОВ СНИМАЛ КОТА

Иван Синебрюхов был добреньким очень!
Не важно, что зельем безмерно грешил!
И если кому-то помочь нужно срочно,
То без размышлений на помощь спешил.

Однажды кота углядел ненароком,
Который на дереве в кроне лежал:
Такой безобидный, такой одинокий,
Так стало кота беспризорного жаль!

Ему же никто не поможет спуститься,
Ему же никто не подставит плечо!
А он же ведь кот! Бедный кот, а не птица!
На лютую участь вверху обречён!

И мысленно выпив чекушечку залпом,
Иван Синебрюхов полез за котом!
Цеплялся за ветки не хуже Тарзана,
Причудливых слов изливая поток!

Когда на верхушку почти что забрался —
Испуганный кот подскочил, зашипев,
И с веточки вдруг неуклюже сорвался,
Чуть-чуть до спасения недотерпев.

Свалился на травку и резко умчался,
Вторжением наглым весьма возмутясь,
А стихший Иван на макушке остался,
Вернуться на землю ужасно боясь!

На ветке застыл, кое-как разместившись,
Руками, ногами её обхватил!
Сначала молчал, от всего отрешившись,
Но чуть было веточку не отпустил!

Тогда вострубил он, как мамонт могучий,
Надеясь, что просьбу услышит народ,
Но люди кивали, тяжёлый, мол, случай
И шли, как ни в чём не бывало, вперёд.

Отчаясь найти на земле человечность,
Иван два часа молчалив был и квёл,
А дальше завёл мутноватые речи,
Пространные речи из листьев завёл!

Он критиковал коммунальные службы,
Правительство матом разнёс в пух и прах!
Пришельцев склонял к ненавязчивой дружбе,
При этом спугнув озадаченных птах!

Вопрос пенсионной реформы затронул,
Да так, что прохожие стали рыдать!
Стекался народ слушать голос из кроны,
Призвавший Второго Пришествия ждать!

В итоге сломалась предательски ветка.
В больничной палате очнулся Иван.
Теперь ежедневно уколы, таблетки,
Зато сам весь цел — ни царапин, ни ран.

КОТ, ЖИВШИЙ В ПОДЪЕЗДЕ

Кот, живший в подъезде, любим был народом
И только старушка одна каждый раз
Спешила сильней костерить нищеброда —
Бездонным казался запас мерзких фраз!

Такими его называла словами,
Что люди краснели буквально за миг!
Рычала, мол, место коту лишь в подвале,
А здесь он тревожит её личный мир!

А здесь гадкий зверь совершенно ни к месту!
Гармонию, сволочь, привык нарушать!
В просторном подъезде становится тесно,
А то и становится нечем дышать!

За годы нехило успел отожраться!
В доверие втёрся, коварный подлец!
Пора бы давненько ему убираться,
Пьёт кровь, окаянный, из добрых сердец!

Валяется, осоловело глазеет,
Да он, между прочим, храпит словно лев!
Когда же никчёмный жирняк околеет,
Ведь зла не хватает терпеть столько лет!

. Всё это бесчисленность раз повторялось,
Старушку не мог успокоить народ,
Покуда однажды она не призналась,
Что ежели честно — ей нравится кот!

‘ Тогда почему так ругаете Тишку? ‘
И офонарели, услышав ответ:
‘ Он просто сказал, что я толстая слишком!
А я же не толстая! Это же бред.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ КОТА РЫЖИКА

‘Кто-то придумал коту день рожденья,
Пусть, мол, сегоднячко будет оно!
Все согласились легко за мгновенье —
Праздник коту обрести суждено!

Да, не поймёт он всю тонкость момента,
Но день рожденья вполне заслужил!
И получил для начала котлеты!
Димка потом и мяска положил.

Много услышал он добрых словечек,
Их-то и раньше, конечно, слыхал,
Но в этот день и особенно вечер
Произносили их не впохыхах.

Каждый стремился погладить получше,
Рыжик довольный мурчал и мурчал!
Очень кошачью расстрогали душу,
Словно досель никогда не скучал.

Даша отправилась с ним прогуляться,
Воздух весенний был в радость коту!
Даже внезапно решил поиграться —
Муху ловил да поймал пустоту.

Вечером тоже шикарный был ужин —
Рыжик обычно питался скромней.
Здорово, если с тобой люди дружат!
Дружбу такую ценил котофей.

С дружбой такой было нынче не грустно!
Грусть возвратилась к нему лишь потом,
И задремав в тесной клетке приютской,
Вновь стал во сне он домашним котом.

Допился алкаш и решил за бутылку
Продать своего пожилого кота.
Подумал чуток, почесал по затылку —
Сплошная клубится в башке темнота.

Здесь выхода нет — продавать да и точка,
Иначе хоть волком, действительно, вой!
Здесь употребить надо мощно и срочно —
Не страшен тогда будет жизненный бой!

Засунул котяру в мешок обветшалый,
Дворами петляя, на рынок пошёл.
Кот вёл себя тихо, нести не мешая,
Как будто испуга был напрочь лишён.

Устав по пути, сел на лавку пьянчуга,
Мешок с котофеем под бок положил,
Узрел очертанья притихшего друга
И вдруг устыдился и так затужил!

Куда-то внезапно похмелье исчезло!
Он вспомнил давнишний морозный денёк,
Где тощий голодный котёнок болезный
На лавочке мёрзлой жестоко продрог.

Где взял без раздумий домой он бедняжку:
Согрел и потом накормил хорошо
И в жизни доселе угрюмой и тяжкой
Котёнок ему стал родимой душой.

Душой благодарной, отзывчивой, верной —
За годы ничуть не менялась она,
Полна день за днём состраданьем безмерным,
Терпением, чуткостью, лаской полна.

Мешок подхватив, он домой возвернулся —
Летел, задевая в дороге народ —
И вмиг развязав, распахнув, ужаснулся:
Печально смотрел на него мёртвый кот.

КАК ИВАН СИНЕБРЮХОВ БРОСИЛ ПИТЬ

Потратив все деньги на бурные пьянки,
Немало пропив очень нужных вещей,
Иван Синебрюхов купил валерьянки —
Над мелочью чах, как над златом Кощей.

Два дня собирал и купил пузырёчек!
От счастья успев прослезиться слегка,
Убрёл с валерьянкой в ближайший лесочек,
Где знал три бревна и четыре пенька.

Но с ними встречаться сейчас избегая,
В колючих кустах осушил бутылёк
И, ягоды видом довольным пугая,
В сторонку шагнув, беззаботно прилёг.

Заснул, а проснулся под грузом мурчащим —
На нём возлежали коты, ошалев!
Какой-то лесной беспредел настоящий!
Иван ощутил возрастающий гнев.

Котов, возмущаясь, немедленно сбросил,
Вскочил и, шатаясь, домой поспешил.
Но гады-коты ( а котов было восемь ),
За ним устремились, покоя лишив!

И падал Иван, и от них отбивался,
Отстать по-хорошему нежно просил.
Котами облепленный, освобождался!
Молил о пощаде и страшно грозил!

В подъезд занырнул, но за ним и безумцы!
В квартиру вонзился, но следом коты!
Не смог ни раздеться Иван, ни разуться
Под бешеной властью пушистой тщеты!

На кухню заполз, попытался закрыться,
Но дверь сокрушила восьмёрка за миг!
Иван защищался буквально, как рыцарь,
Но вскоре, совсем обессилев, поник.

Тогда, улыбнувшись настойчивым психам,
Иван, заревев, сиганул из окна!
И стало потом упоительно тихо,
И долго такая была тишина.

Изрядно в больнице пришлось поваляться,
Зато с той поры Синебрюхов не пьёт:
Боится, что даже на мелкое пьянство
Сбежится проворный кошачий народ!

Вначале убийца за липой таился
И от нетерпенья заметно дрожал
В безвинную жертву волнительно впился,
В груди ощущая холодный пожар!

И вот потихонечку стал приближаться!
В злодейском пути замирал иногда.
Хотелось, конечно, стремглав пробежаться,
Но это потом, а иначе беда!

Но это потом, ведь ещё слишком рано
И жертва спасётся — уже не догнать!
Досадно, что нет этим утром тумана —
В нём проще на время невидимым стать!

Читайте также:  Вред кота для человека

Под ветром легонько трава шелестела,
Сияла приветиком солнца роса.
Неужто свершит вскоре чёрное дело
Убийца, который хитрей, чем лиса?!

Убийца, который пощады не знает!
Который немыслимый опыт стяжал!
Пусть медленно, но расстояние тает,
Беспечную жертву ни капли не жаль.

Шумливую жертву ни капли не жалко!
Спокойно, спокойно, осталось чуть-чуть.
Сейчас будет жарко! Действительно, жарко!
Сейчас в безмятежном дворе будет жуть!

Сейчас затрясётся бездомный котище,
Метнётся и голубя в клочья порвёт!
Сгодится вполне и пернатая пища,
Коль пищу другую никто не даёт.

Бездомный котяра с поличным попался —
Пытался на рынке рыбёшку украсть!
От страха он даже не сопротивлялся
И обмер безвольно: ‘ Пропасть так пропасть! ‘

Взревел продавец, здоровенный детина,
Куда-то беднягу, ругаясь, понёс.
Решил покарать, очевидно, скотину!
Настроен вершить наказанье всерьёз!

Его отпустил в закупке у забора,
Прижался к забору испуганный кот!
Сейчас хорошенько достанется вору!
Ответит за наглость трущобный урод!

Громадный мужик нависал мрачной тучей,
Бескрайний живот колыхался слегка.
От ужаса не в состоянии мяучить,
Котяра дрожал, ожидая пинка.

Он весь трепетал, ожидая удара!
Привык к передрягам, но здесь-то беда!
Но здесь-то такая суровая кара,
Что все злоключенья пред ней ерунда!

Что все испытания кажутся вздором!
И горечь пронзила кота напослед:
‘ Наверное, смерть я найду под забором!
Убьёт ведь громадина! Выхода нет. ‘

Мужик ухмыльнулся, пошарил в пакете
И пару котлет перед ним положил:
‘ На, ешь! Отощал на трущобной диете!
Хотя порицание ты заслужил! ‘

Мальчишка решил над котом прикольнуться
И бросил трущобнику хлеба чуток.
Подумал, что зверь поспешит отшатнуться,
От хлеба какой будет хищнику толк?

Смешно растерявшись, недоумевая,
Обиду не спрятав, мяукать начнёт,
А он захохочет в ответ: ‘ Так бывает! ‘
И весело-весело дальше пойдёт.

Вот только его неудача постигла
Ведь кот угощенью был истово рад!
На хлеба кусочек накинулся тигром,
Пронзительно вспыхнул померкнувший взгляд.

Настолько голодным, видать, оказался,
Что роскошью подлый подарочек счёл!
Хлеб слопал за миг и, мурча, облизался,
А мальчик забавно застыл, удручён.

Стоял, растерявшись, недоумевая,
Внезапно бездомным котом посрамлён,
И думал с досадой, мол, так не бывает,
А кот лёг вздремнуть под раскидистый клён.

Краснея, ушёл мальчуган торопливо,
Взял дома все деньги, что прежде скопил,
На рынок стремглав побежал и счастливый
Для бедного зверя мясца прикупил.

И здесь-то котяра весьма растерялся,
Поскольку не ужинал так никогда!
В подвале потом, обожравшись, валялся,
Но это, конечно, отнюдь не беда.

Всегда в одном и том же месте
Переходил дорогу кот
И этим очень был известен —
Ценил бездомника народ.

Все притормаживали плавно,
Сбавляли ход из-за кота,
Как будто он извечно главный,
А не простая мелкота.

Как будто бесконечно важно
Его спокойно пропустить!
Хотя ‘спасибо’ зверь не скажет —
Пусть пробежится, так и быть.

Пускай вершит свой путь кошачий
Четверолапый пешеход!
Дела позвали, не иначе!
Хватает у кота забот.

Никто ни разу не пытался
Его прогнать и отругать!
Любой с трущобником считался,
Боясь обидеть, напугать.

Но как-то раз один парнишка
Решил над зверем подшутить:
Не уступать и близко слишком
Проехать, чтобы чуть не сбить!

Авось потом охолонится
И путь другой себе найдёт?
Февральским утром в девять тридцать,
Узрев кота, не сбавил ход.

Едва успел отпрянуть рыжий!
Умчался ошалело прочь!
Никем доселе не обижен,
Дрожал в подвале день и ночь.

Он дальше сгинул в неизвестность,
Навек из города исчез.
Твердил Фомич, охотник местный,
Что котофей ушёл жить в лес.

А парень так расхохотался,
Что не вписался в поворот.
Заикой дёрганым остался,
На вид — полнейший идиот.

Мужик возвращался домой в час безлюдный,
В проулки сворачивал — путь сокращал,
Как вдруг ощутил беспокойство подспудно
И далее только сильней ощущал.

Уже оставалось идти пять минуток
Но вырос зловещий пред ним силуэт!
Потребовал встать на колени без шуток,
Мгновенно направив в лицо пистолет.

Подумал мужик, что грабителя встретил!
Затрясся, мол, я всё отдам, забирай!
Грабитель однако сказал: ‘ Здравствуй, Петя!
Ну вот для тебя и пришёл самый край.

Искал я тебя целых двадцать годочков!
Хотел справедливо тебя наказать.
Сегодня поставлю достойную точку!
За что? А вернись-ка, Петюня, назад!

И вспомни, как в детстве кота сбросил с крыши!
А это был Тихон, бабулечкин кот.
Наутро умрёт искалеченный Тишка,
А следом бабуля от горя умрёт.

Тогда был я в армии, ты переехал,
С тобой разобраться я сразу не смог,
Но честью поклялся, что ты за потеху
Безудержным плачем ответишь в свой срок!

Ответишь, убийца, за бабушку с Тишкой!
Я сам правосудие буду вершить!
Я вижу, ублюдок, поджал ты хвостишко?
Ты приговорён — бесполезны гроши! ‘

Но Петя, скуля, попросил о пощаде,
Прощенья просил, обречённо стенал!
Гараж и машину отдать обещая,
За мерзкий поступок себя проклинал.

Шептал о жене, о красавице-дочке,
Просил отпустить, пожалеть ради них!
Но мститель, не дрогнув, его слушал молча,
Отчаявшись, в ужасе Петя притих.

И тут же, упав, как малыш, разрыдался!
Хрипя, умолял отменить приговор.
Ему показалось, что выстрел раздался
И кажется так каждый миг до сих пор.

Сегодня на Клуб обожателей кошек
Напали любители крыс и мышей!
Орали, плевались, вон лезли из кожи,
Напрасно старались прогнать их взашей!

Всех кошек на свете всердцах проклинали
За то, что они грызунов не щадят!
Бурлили, ревели, стонали, пылали,
Грозили крысиный использовать яд!

Старушки других костерили старушек,
А дети других оскорбляли детей!
Какой-то согбенный мужчина с чекушкой
Кричал, что допился до синих чертей!

Увидел младенцем кошачью охоту
И гибелью мышки был ошеломлён!
С тех пор, крепко сбрендив, он стал идиотом
И зельем пожизненно закабалён!

Малышка одна с капибарой огромной
Пришла и пищала, что кошки — отстой!
А вот капибара была очень скромной,
Хрустела в сторонке капустным листом.

Уже перепалка грозила стать дракой,
Как вдруг резко замер взбешённый народ:
В окне разглядели малютку-собаку,
Что без поводка рядом с тёткой идёт!

И скопом суровым, отринув раздоры,
Наружу стремглав понеслись, вереща,
И лишь капибара хрустела упорно,
А спившийся дядька с чертями трещал.

Электрик Василий недавно спас кошку —
Использовав кран, снял её со столба.
Пришлось от работы отвлечься немножко,
Но разве ж пустяк животинки судьба?

Кто видел — ему аплодировал даже,
Народ оценил благородство сполна,
Ведь быть человеком, действительно, важно,
Действительно, важно во все времена.

Однако начальство иначе решило
И сделало выговор Васе большой!
Он, мол, совершил на работе ошибку,
Когда к драной кошке отнёсся с душой!

Использовал технику там, где не надо
И сам неоправданно жизнью рискнул!
Потратил зря время, нарушил порядок!
Вдовесок на публику глупо сверкнул!

Должно быть, прославиться истово жаждал,
Вот кошку и выручил средь бела дня,
Хотя объяснил на словах и бумажке,
Что бедная кошка ему как родня!

Но кошек бессчётно, а кранов так мало,
А жизнь-то у Васи и вовсе одна!
Начальство Василия очень ругало —
Он слушал с терпеньем: вина есть вина.

Зато у него есть теперь дома кошка,
Есть Мурка, которую снял со столба!
Не мог не спасти беспризорную крошку —
Отнюдь не пустяк животинки судьба.

Почувствовал кот, что уж смерть недалече,
Вздохнув, побродить, попрощаться решил.
Вдруг встретит кого-то в последний свой вечер,
Кто нежно коснётся кошачьей души?

Того, кто его пожалеет немножко,
Ведь кто-нибудь должен кота пожалеть.
Отправился он потихоньку в дорожку,
А хвост волочился за ним словно плеть.

Деревья повсюду ему попадались,
Ему попадались кусты и цветы,
Но только ни капельки не отвлекались,
Поскольку им всем безразличны коты.

Собаки облаяли хором зубастым,
Но даже к нему не метнулись потом.
Дворнягам, видать, чересчур было ясно,
Что смерть и без них рядом-рядом с котом.

Другие коты сторонились тревожно,
Спешили, заметив его, убежать.
Когда через час стало двигаться сложно —
Маленько бедняге пришлось полежать.

А дальше он в парке бродил меж народа —
Напрасно бродил, лишь сильнее устал.
Народ наслаждался прекрасной погодой:
Смеялся, трепался и книжки читал.

Подавленный кот уходить собирался,
Да вспомнил внезапно про камень большой,
Который на солнышке так нагревался,
Что было на нём отдыхать хорошо.

Доплёлся к нему, припадая на лапу,
Бочком прислонившись, потёрся едва,
И камень заплакал, и камень заплакал,
И в сумерках знойных промокла трава.

ТРАГЕДИЯ В ПАРКЕ

Неловкий котяра, охотясь на птичек,
Упал, промахнувшись, в глубокий овраг!
Обычный бездомный котяра без клички,
Но люди сбежались, чай зверь-то не враг!

Чай зверя-то жалко, пропал ведь, конечно!
Разбился, свалившись с такой крутизны!
Грубейший детина расплакался нежно,
Как будто коты с детства сердцу важны!

Кричал, что коты — это наша надежда
Старик в неожиданно дерзких очках,
Что он многих кошек, рискуя, спас прежде,
Героем прослыл, не валял дурачка!

Но здесь котофею ничем не поможешь
И все за него помолиться должны!
Молиться за кошек маленечко сложно,
Но им, как и людям, молитвы нужны!

Дородная тётка припомнила кошку,
Что с дерева спрыгнула вдруг на неё!
Прыжочек неплохо аукнулся крошке —
Пятнадцать годков после были вдвоём.

Мужчина с чекушкой шепнул откровенно,
Что сам в буераке, но только ином!
Там каждый подножку подставит мгновенно,
Любовь там пустяк, но в почёте вино!

И он ежебуднично там умирает,
Но силы находит пока воскресать!
Пусть свечка судьбы слишком быстро сгорает,
Но будет ещё пламя счастья плясать!

Прошло полчаса. Разбрелись горожане,
Очухавшись, вылез испачканный кот,
И пасмурным взглядом народ провожая,
Подумал, что жизнь, всё же, дальше идёт.

НА РАЗВАЛИНАХ ДЕТСКОГО САДА

На развалинах детского сада
Обитал незатейливый кот.
Магазин продуктовый был рядом —
Выручал котофея народ.

Да, бывало порой очень плохо,
Но, крепясь, выживал каждый раз.
Замерзал, ел какие-то крохи,
Ободряясь мечтой в тяжкий час.

Ободрялся, мечтая, что вскоре
Обретёт дом и друга навек,
Позабыв беспризорности горе,
От которого взгляд чуть померк.

И действительно, некий мужчина
Стал кормить постоянно кота.
Неужели без всякой причины
Ненароком свершится мечта?!

Но она ведь и вправду свершилась:
Взял мужик бедолагу домой!
Кот не сразу поверить решился,
Что теперь не замёрзнет зимой.

Что теперь будет сыт ежедневно,
Будет здорово жить круглый год!
‘ Ну и ну! Повезло, несомненно! —
Размышлял удивившийся кот. —

Повезло, что ему приглянулся!
Приглянулся ему просто так
И сегодня в тепле я свернулся
И мурлычу его храпу в такт. ‘

И сейчас точно так же считает,
От бездомности нынче далёк.
Ничего же ни капли не знает
Про давнишний весенний денёк.

Где на дереве в садике детском
Кот сидел, прямо вылитый он,
Что остался у мальчика в сердце,
Словно явь или сказочный сон.

ИВАН СИНЕБРЮХОВ И МУРЗИК

Иван Синебрюхов хотел взять котёнка,
Да вдруг отказался, расстроил людей!
Пришёл к ним, заплакал, и шёпотом тонким
Поведал друзьям о грядущей беде.

Сказал, что котёнка бы взял, несомненно,
Но бабка-кошатница сбоку живёт!
Она бы украла его непременно!
Она непременно его украдёт!

В квартире её разных кошек бессчётно,
Она их спасти неуёмно спешит!
Весь мир против них полон замыслов чёрных —
Она день за днём зло людское крушит!

Бездомных повсюду она подбирает,
А также ворует домашних порой.
Любого за кошек она покарает,
Стоит за котов нерушимой горой!

Коварство старушки Ивану знакомо:
За несколько лет потерял семь котят!
Причём, на её стороне участковый,
Который похож на овальный квадрат.

Его подкупила лихая старушка!
Иван ничего с ней поделать не смог.
Грозилась его уничтожить из пушки!
Ярилась живым поместить в худший морг!

Он больше не вынесет тяжесть утраты!
Он больше котёночка брать не рискнёт!
И чтобы старушку смутить многократно —
Свинью на постой послезавтра возьмёт!

Возьмёт кабана и отстанет старуха!
Они вместе с Мурзиком будут вдвоём!
И, хрюкнув, потопал Иван Синебрюхов
Готовить к прибытию Мурзика дом.

Он шёл покупать дорогого щеночка,
Но вдруг у забора его увидал:
Невзрачный котёнок измучен был очень,
Но просто сидел и спасенья не ждал.

Но тихо сидел, ни на что не надеясь,
Успев безысходность изведать сполна,
И даже под солнцем как будто не греясь,
Хоть щедро тепло раздавала весна.

Взглянул на него крохотуля болезный,
Мол, ты проходи, человек, проходи!
Я знаю, что помощи ждать бесполезно,
Я понял, что скорая смерть впереди!

Увы, для меня места нет в мире вашем!
Некстати совсем появился на свет.
Уже пропадать совершенно не страшно,
Меня и сейчас для людей словно нет.

Меня и сейчас словно не существует,
Я это прочувствовал наверняка!
Для вас ежедневно весна торжествует,
А мне каждый день намекает: ‘ Пока! ‘

Но ты позабудь бесприютную душу!
Спокойно иди и вниманья не трать.
Так будет, конечно, удобней и лучше,
Оставь под забором меня умирать.

И он удалился, действительно, тут же,
При этом назад пошагал, не вперёд:
Щенок дорогой оказался не нужен —
Бесценный котёнок теперь с ним живёт.

Сказала ему откровенно девчонка:
‘ К тебе перееду, но выбрось кота!
Засел у меня твой котяра в печёнках!
Избавиться нужно тебе от скота!

Мы будем вдвоём, а вот кот — третий лишний,
Ты ж любишь меня? Поскорее решай!
Хочу, чтобы не было гадкого Тишки!
Кот будет в квартире нам только мешать! ‘

Нахлынула горечь от злобных словечек.
Он сразу представил кота-старика,
Который встречал у двери каждый вечер,
Так рад, словно ждал этой встречи века!

Который всегда веселил спозаранку,
О завтраке неповторимо грустя!
Который в кладовке любил спать на санках,
Газетами старыми чуть шелестя.

Двенадцать годков был приятелем верным,
Двенадцать годков умножал в доме свет!
И должен теперь оказаться за дверью?
Быть преданным должен на старости лет?

‘ А знаешь, — ответил девчонке он резко, —
Ты лучше подальше держись от меня!
Коль в сердце твоём так убийственно мерзко,
То мы далеко-далеко не родня! ‘

И парень ушёл сильно разгорячённый,
Но всё замечательно будет потом:
Не зря же вокруг столько чудных девчонок,
Что безоговорочно любят котов!

Он думал, что кот ревновать будет очень,
Придётся проблему сурово решать,
Но кот прямо сразу проникся их дочкой,
Как будто в младенце родная душа.

Как будто родное сердечко заметил,
Которым безмерно всегда дорожил!
А может, ему просто нравились дети,
Хотя он доселе со взрослыми жил?

Едва привезли из роддома малютку,
А кот размурчался — сама доброта!
Мурчал для младенца в любую минутку,
Точь-в-точь, море ласки — призванье кота.

Точь-в-точь, нежной нянькой вдруг быть захотелось,
Настолько его покорил грудничок!
В пушистом труде проявляя умелость,
Младенчика зверь полюбил горячо.

И девочка тоже ему отзывалась,
Забавно касаясь ручонкой своей.
Она котофею легко улыбалась,
Поскольку и ей стал родным котофей!

Поскольку большого усатого зверя
Считала не зверем, а кем-то иным!
Частенько супруги, глазам не поверя,
Расстроганы были до глубины.

Они и сегодня опять изумятся,
Увидев кота и девчушку вдвоём,
Пускай за ребёнка давно не боятся,
Когда рядом с ним воспитатель с хвостом.

КОТ С УЛИЦЫ ЖУЖА

В Коломенском летом на улице Жужа
Ранёхонько утром он встретил кота,
Который смотрел на огромную лужу,
Как будто она перед ним мелкота.

Как будто сейчас совершенно спокойно
Пройтись собирается прямо по ней!
Как будто быть лужей она недостойна,
Хотя здесь колышется несколько дней.

Кошачий видок позабавил маленько,
Хотел рассмеяться, но кот вдруг сказал:
‘ Когда-то я в сказочной жил деревеньке
И перед Горынычем Змеем дерзал!

Когда-то я дружбу водил с водяными
И с Бабой-Ягой отжигал в городки!
Моё повторяли восторженно имя
Раскидистым хором дубы-старики!

И Жужа, любимая речка-малышка,
Болтала со мной на чудном языке,
Как дивная строчка в чудесную книжку
Струилась навстречу широкой реке.

Навстречу к Москва-реке вольно струилась,
Была сокровенна её красота!
Сегодня тут всё чересчур изменилось —
Речушка-подруженька нынче не та.

Я сам отлучился сражаться с драконом,
Провёл в испытаниях тысячу лет!
И вот был повержен злодей непокорный!
Вернулся и здравствуйте! Полный привет!

Нет прежней любимой моей деревушки,
Куда-то исчезли Горыныч с Ягой,
Томится в коллекторе Жужа-речушка,
Москва-река стала безмерно другой.

Дубы на меня онемело косятся,
Точь-в-точь, я хожу по округе с пилой!
А я ж не чужой! Ну зачем же бояться?!
Я тоже часть жизни, пусть жизни былой!

Я местный, исконный, я первоначальный!
Я даже в печали волшебно мурчу!
Я крепко сроднился с волшебной печалью,
Я весел не часто и редко шучу.

Да, людям окрестности нравятся очень,
Их в этом довольно нетрудно понять,
Но, всё же, от сказки моей здесь чуточек —
Кикимор уже не смогу я гонять.

Уже водяных не увижу приятных,
Русалочек милых нигде найду!
Эх, жаль, что нельзя возвратиться обратно
В две тысячи вашем каком-то году.

Но я не сдаюсь! И не в сказке жить надо!
Вдовесок и Жужа не вся-то в плену!
Приду к ней, усядусь тихонечко рядом,
И то ли проснусь, то ли мигом засну.

В заветном овраге с ручьём пообщаюсь,
Который обычно журчит ни о чём.
Хочу — в невидимку легко превращаюсь,
Ведь сызмальства я бесконечно учён!

Шепчусь с валунами о древнем о нашем,
Они — молодцы, одичать не дают.
Я с ними себя ощущаю помладше,
На сердце столетья задорно поют.

Я буду и далее тут обретаться,
Я жуженским буду навеки, поверь!
Ну ладно, земеля, пора закругляться!
Что ж, как говорится, ты в теме теперь. ‘

И кот подмигнул да растаял, кивая,
Огромная лужа растаяла вслед.
На улице Жужа такое бывает,
Не только причём в ранний летний рассвет.

Кота схоронил в мрачной чаще глубокой,
Едва ли сюда забредал кто-нибудь.
Ему же здесь было не так одиноко,
Нередко знакомый проделывал путь.

Стоял у могилки и думал о прошлом,
А то недалече, присев на бревне,
Опять вспоминая о друге хорошем,
Как будто с ним снова был наедине.

Как будто с ним снова глазами встречался,
Узрев изумрудность кошачьей души,
Как будто дружок, что уже отмурчался,
Мурчал и мурчал в сокровенной глуши.

Однажды, когда в хмурый лес возвратился,
С тропинки заросшей шагнул не туда
И в дебрях колючих совсем заблудился,
Бродил, продирался — сплошная беда!

Не раз спотыкался, испачкался очень,
А лес становился темней и темней!
Устав, опустился на ветхий пенёчек,
Зловещую тишь ощущая сильней.

Её и потом лишь отчётливей слышал,
Петлял и петлял, глубоко удручён,
Но вдруг на тропинку удобную вышел,
Ударившись больно о ветку плечом.

В дальше опушка, где словно очнулся,
Вздохнул облегчённо, но оторопел:
Котеночёк в ногу стремительно ткнулся!
Точь-в-точь, как его прежний кот, чёрно-бел.

Он больше сюда никогда не вернётся —
Обычный худой обездоленный кот.
Не будет на травке здесь греться под солнцем,
Слегка умиляя окрестный народ.

Не будет зимой прозябать у подъездов,
Надеясь, что кто-нибудь пустит в тепло,
Не будет добра снова ждать бесполезно,
Встречая опять равнодушия зло.

Не будет на дереве прятаться робко,
Спасаясь от своры бродячих собак,
Не будет на мусорке хлебную корку
Считать за не самый плохой в жизни знак.

Ведь с голода можно сожрать и не это!
Меню у кота завсегда не ахти.
Ушёл он в страну бесконечного лета,
Внезапно туда привели все пути.

Внезапно туда привели все дорожки!
Точней, не дорожки, а мальчик привёл.
Теперь у кота есть хозяин Алёшка,
Теперь настоящего друга обрёл.

Теперь кот живёт совершенно иначе,
Иначе и людям живётся с котом:
Они полагают — большая удача,
Что котик такой украшает их дом.

Что котик такой день за днём с ними вместе
И столько пушистых деньков впереди!
Пушистых денёчков за месяцем месяц!
Счастливый котяра, мурча, подтвердит.

Он был о себе высочайшего мненья,
На всех постоянно смотрел свысока,
Но был посрамлён на одном дне рожденья!
Его остудил кот хозяйский Полкан.

Хотел потрепать котофея по-барски,
Но тот отшатнулся и взглядом сверкнул,
Мол, я обойдусь без твоей наглой ласки,
Ты руку, несчастный, куда протянул?!

Ты кто сам такой, чтоб ко мне прикоснуться?
Ты что о себе возомнил, дурачок?
Пора бы давненько на землю вернуться!
Ты слишком персоной своей увлечён.

Ты слишком персону свою возвеличил,
Гордыню поганую лучше отбрось!
Подобные здесь не прокатит привычки,
Здесь я всё решаю, а ты только гость!

Веди же себя уважительно, скромно!
Быть надо таким и сейчас и потом!
Ты думаешь, коль пред котом ты огромен,
То можешь себя возвышать над котом?!

Ошибочка вышла! Впредь будешь умнее!
А я-то, пожалуй, пойду подремлю,
Ведь сон, чем общенье с тобой, поважнее!
Поспать я, действительно, очень люблю.

И важно-преважно Полкан удалился,
А он за столом потрясённо обмяк.
Вот так неуёмный гордец вразумился,
Вот так вразумился кичливый дурак.

ИВАН СИНЕБРЮХОВ НА ВЫСТАВКЕ КОШЕК

Иван Синебрюхов на выставку кошек
Пришёл с беспородным щеночком вдвоём.
Сказал, мол, мечтает участвовать тоже!
Его попросили — стоял на своём!

Он воспламенился и бурно поведал,
Что умер недавно его старый кот!
С ним завтракал, ужинал, даже обедал,
По-братски последний делил бутерброд!

Кота схоронил в беспролазнейшей чаще!
Оттуда потом выбирался три дня.
А тут на дорожке щеночек пропащий!
Затявкал и сразу понятно — родня!

Иван приютил сиротинушку тут же!
На улице быстро малец пропадёт.
Нуждается крошка в заботе и дружбе,
А кличку Иван дал приятную — Кот!

Пускай Кот не кот, а простая собака,
Но есть исключенье из правил всегда!
Всё это пребудет особенным знаком
И больше народу заглянет сюда!

Хотели Ивана послать, но, смягчившись,
Ему разрешили участье принять!
Он прыгал, от счастья буквально лучившись,
Стараясь всех членов жюри приобнять!

Никто над Котом и над ним не смеялся,
Ивану сочувствовал добрый народ!
В итоге, он страшно довольным остался,
Ведь стал предпоследним его милый Кот!

А значит, кого-то был всё-таки лучше!
А значит, кого-то сумел одолеть!
А значит, прорвался, не сел Котик в лужу,
Хоть будет их делать, конечно же, впредь.

Однажды мужик у себя на балконе
Средь бела денька обнаружил кота!
Хвостатый лежал, отдыхал преспокойно,
Как будто вся жизнь бесконечно проста!

Как будто с рождения здесь прохлаждался,
Как будто его здесь всамделишный дом!
Мужик поначалу слегка растерялся,
А кот поднял взор, но от лени с трудом.

Ничуть не боясь, посмотрел нагловато,
Мол, полно тебе, успокойся, браток!
Чай тут не хоромы, чай тут не палаты,
Займу на балкончике места чуток!

Займу на балкончике малость местечка!
Уж ты не шокируйся, мил человек!
Понять попытайся кошачье сердечко,
А то я смотрю как-то вдруг ты поблек!

Всё в полном порядке, забудь про волненье,
Балкон, где есть кот — самый лучший балкон!
Балкон, где есть кот — создаёт настроенье
И это, поверь, нерушимый закон!

А коль угостишь — я не буду стесняться,
Поскольку стесняться нельзя натощак!
Да мы же и правда с тобой словно братцы!
Давай-ка теперь отдыхать сообща.

С тех пор у кота жизнь и впрямь неплохая:
Мужик котофея назвал Наглецом
И вместе в квартире они отдыхают —
Не только ж балкон есть, в конце-то концов!

КОТ С БЕСКРАЙНЕГО КЛАДБИЩА

Бескрайнее кладбище, сотни участков,
Куда взгляд ни бросишь — кресты да кресты.
Охота домой побыстрее умчаться,
На сердце мгновенно колючая стынь.

Он был здесь впервые и так растерялся,
Что просто стоял и смотрел в никуда!
Он словно ступить на дорожку боялся,
Точь-в-точь, непременно случится беда!

Участок ему самый дальний был нужен,
Очнувшись, туда и пошёл кое-как.
К своей однокашнице, доброй подружке
Направил нетвёрдый прерывистый шаг.

Лил дождик осенний, уныние множа,
Он брёл неизвестным путём меж могил,
Внезапно тропиночкой стала дорожка,
А дождь, как нарочно, сильней припустил.

Испачкавшись очень, озябнув, промокнув,
Попал через час на участок её!
Октябрьский дождь неожиданно смолкнул,
Закаркало в небе смурном вороньё.

Попробовал дальше идти — провалился,
Сплошная трясина — увязнуть легко!
Отчаявшись, сам на себя разозлился,
Хотел обойти, но везде глубоко!

Готов был уже возвращаться обратно,
Да вдруг ниоткуда возник рыжий кот,
И тропкой незримой, лишь кошкам понятной,
Петляя, пошёл по трясине вперёд!

Тогда по кошачьим следам осторожно
Последовал он, увязая чуть-чуть.
Он двигался медленно, тяжко, тревожно,
Но это был верный единственный путь!

На свежей могиле минут через восемь
Увидел её фотографию он
И в давнее лето вернулся сквозь осень,
В начало студенческих славных времён.

Она улыбалась, как в тот самый вечер,
Где в парке июльском гуляли вдвоём,
А кот на оградке сидел недалече,
Задумавшись крепко о чём-то своём.

На вербе у дороги к храму
Сидел воскресным утром кот
И наблюдал, скосившись вправо,
Как мимо разный люд идёт.

Кто положил внизу покушать,
Кто нежным словушком пронял.
Смутил народ кошачью душу,
Пугливость нервную прогнал.

Кот потихонечку спустился,
Наелся впрок за пять минут.
У вербы грузно развалился,
Точь-в-точь, поправившись на пуд.

И отдыхая без боязни,
Зевая, думал котофей,
Что для него великий праздник —
Простая доброта людей.

Простая доброта людская,
С которой так прекрасна жизнь!
С которой бездна городская
Почти, как ласковая высь.

‘ А может, здесь другие люди? —
Пытался рыжий размышлять. —
Они котов взаправду любят,
От них не надо убегать!

Они всегда найдут кусочек
Для обитателя трущоб!
Сюда определённо точно
Я скоро возвернусь ещё! ‘

И кот лениво удалился,
А через несколько деньков,
Когда обратно возвратился,
Был поражён толпе людской.

Наугощали до отвала!
Едва не лопнул вечерком.
Сегодня рыжий кот бывалый
Тут всем и каждому знаком.

Усердно трудится в охране —
Смирил мышей и крыс пресёк.
Нашёл спасение при храме
Сообразительный Васёк.

Никто не поздравил его с днём рожденья
И он вечерком прогуляться решил.
Бродил по округе расстроенной тенью,
Как будто один в беспробудной глуши.

Как будто он самый несчастный на свете
Денёк за денёчком, за годиком год!
Но тут котофея внезапно заметил
И тоже расстроен бездомный был кот.

И тоже расстроен котяра был очень,
Точь-в-точь, в беспробудной глуши одинок!
‘ Нет, надо помочь беспризорнику срочно! ‘ —
Пронзил мужика сострадания ток.

Но очередь длинной была в магазине —
Нескоро вернулся обратно, а там
Едва в изумлении рот не разинул:
Прекрасная дама кормила кота!

Он с ней познакомился, разговорился,
И вместе отправились дальше они.
С поганой кручиной он быстро простился,
Растаяли вмиг одиночества дни!

Никто не поздравил её с днём рожденья,
Решила она прогуляться пойти
И кот, что казался расстроенной тенью,
Случайно возник на печальном пути.

Помочь захотела бездомнику срочно,
Ведь ток сострадания резко пронзил.
История слыша такую же точно,
Мужик за подарком свернул в магазин.

Сегодня птицы так распелись,
Как будто завтра им не петь!
И столько песен спеть успели,
Что изумилась бы и смерть.

Поразошлись серьёзно крошки,
Пораззадорились вокруг!
Казалось, спятили немножко
И дальше множили недуг!

Их даже кот мордатый слушал,
Сосредоточенно внимал.
Ушами звуки словно кушал,
А в мыслях всех пичуг поймал!

Что-то своё он слышал в песнях,
Кошачье что-то обретал,
А я сидел и думал в кресле
О той, с кем быть вдвоём мечтал.

Да как-то мысли разлетелись,
Поразмышлять не удалось!
Ну да, она, конечно, прелесть,
Но не срослось — так не срослось.

Читайте также:  Люблю тебя мой милый кот

Я встал и костыли заметил,
Что притаились в уголке.
Я с ними был и хмур и светел,
Был целый год накоротке.

Они безмерно подсобили,
Без них бы точно я пропал!
Я исходил на них те мили,
Где от бессилия вскипал!

Где, леденея, слабость чуял,
С которой справиться не мог!
Где каждый день стремился к чуду,
На ногу от него далёк.

Где на себя за немощь злился,
С трудом короткий путь вершил!
Где на пол раза три свалился,
Один разок плечо расшиб.

Я не забуду эти мили,
Что в испытаньях протекли!
Мы с вами вместе победили,
Благодарю вас, костыли!

КАК ИВАН СИНЕБРЮХОВ БРОСИЛ ПИТЬ

Потратив все деньги на бурные пьянки,
Немало пропив очень нужных вещей,
Иван Синебрюхов купил валерьянки —
Над мелочью чах, как над златом Кощей.

Два дня собирал и купил пузырёчек!
От счастья успев прослезиться слегка,
Убрёл с валерьянкой в ближайший лесочек,
Где знал три бревна и четыре пенька.

Но с ними встречаться сейчас избегая,
В колючих кустах осушил бутылёк
И, ягоды видом довольным пугая,
В сторонку шагнув, беззаботно прилёг.

Заснул, а проснулся под грузом мурчащим —
На нём возлежали коты, ошалев!
Какой-то лесной беспредел настоящий!
Иван ощутил возрастающий гнев.

Котов, возмущаясь, немедленно сбросил,
Вскочил и, шатаясь, домой поспешил.
Но гады-коты ( а котов было восемь ),
За ним устремились, покоя лишив!

И падал Иван, и от них отбивался,
Отстать по-хорошему нежно просил.
Котами облепленный, освобождался!
Молил о пощаде и страшно грозил!

В подъезд занырнул, но за ним и безумцы!
В квартиру вонзился, но следом коты!
Не смог ни раздеться Иван, ни разуться
Под бешеной властью пушистой тщеты!

На кухню заполз, попытался закрыться,
Но дверь сокрушила восьмёрка за миг!
Иван защищался буквально, как рыцарь,
Но вскоре, совсем обессилев, поник.

Тогда, улыбнувшись настойчивым психам,
Иван, заревев, сиганул из окна!
И стало потом упоительно тихо,
И долго такая была тишина.

Изрядно в больнице пришлось поваляться,
Зато с той поры Синебрюхов не пьёт:
Боится, что даже на мелкое пьянство
Сбежится проворный кошачий народ!

В кошачьем приюте на женщину эту
Внимание каждый всегда обращал.
Она здесь работала с давнего лета —
Любой посетитель её примечал.

Она ведь покоя буквально не знала —
То чистила клетки, то драила пол,
То сор кропотливо кругом выметала,
Со лба вытирая салфеточкой пот.

То красила что-то, то передвигала,
То воду меняла хвостатым жильцам,
То их же кормила и нежно ласкала,
Чтоб чаще мурчали кошачьи сердца.

Приютские звери её обожали,
К ней искренне льнул заходивший народ!
Казалось, ей было планету всю жалко,
Она — милосердия сущий оплот.

Она — доброты бесконечный источник,
Который ни с чем не сравнить никогда!
Посмотрит едва, улыбнётся чуточек —
И хочется просто вернуться сюда!

И хочется тоже добро преумножить,
Не быть в стороне, уподобясь другим!
Котам помогать, чтобы зло уничтожить,
Чтоб свет там возник, где не видно не зги!

Но ведали только в приюте ребята
Жестокий секрет, что далёк и далёк:
Кота своего отдала им когда-то,
Он помер от горя здесь в летний денёк.

Не вынес предательства бывший любимец!
Про это услышав, горя от стыда,
Прощенья просить тут решила убийца
И каяться будет она так всегда.

Любви взаимной не дождавшись,
Друзей теряя без конца,
Он, в людях разочаровавшись,
Стал человека порицать!

Стал человека бурно хаять,
Как бессердечия исток
С неисчислимыми грехами,
Сам от которых предалёк!

В упор хорошее не видя,
Плохое яростно раздув,
Он зачерствел, на мир в обиде,
Ожесточая гневом дух!

И укреплял ожесточенье,
Сочтя, что люди на Земле
Есть, без сомненья, те же черти,
Навек погрязшие во зле.

Ни с кем подолгу не общался,
Но взял котяру из трущоб:
Душой звериной восхищался,
Заветным другом поглощён!

Смотрел с ним вместе телевизор,
Деликатесами кормил.
Готовил разные сюрпризы,
До потолка дворец купил!

Весной водил трущобных кошек,
Их прежде рьяно отмывал!
От перемен таких роскошных
Сначала кот обалдевал.

Но, растолстев, привык к щедротам,
Решив, что жить так заслужил!
Одна теперь важна забота —
Диванно-кухонный режим.

Весьма к хозяину проникся,
А тот лишь пуще угождал!
Радушьем от и до пронизан,
Всю дурь сильней высвобождал!

Читал любимцу на ночь книжки,
Прочёл, наверное, сто книг,
Покуда не пришла мыслишка,
Которой покорился вмиг.

Он захотел, чтоб друг усатый
По-русски тоже говорил,
Чтоб мог беседовать часами,
Вопросов кучу обсудил.

Шутил, серьёзничал, трепался,
Открыл какой-нибудь секрет,
Или поспорить бы пытался,
Или поддакивал бы вслед!

Он говорить кота полгода
С великим рвением учил.
Кричал в растерянную морду:
‘ Давай! Попробуй! Не молчи! ‘

Пред ним растягивал словечки,
Их повторяя по слогам:
‘ Скажи за мной по-человечьи!
Не притворяйся глупым, гад! ‘

Но кот упрямо вырывался,
Ни слова не произнеся,
И перепуганно метался,
Лишь по-кошачьи голося!

А он ловил его и снова
Неугомонно обучал!
Не получив опять ни слова,
От бесполезности серчал!

Осатанев, ругаясь матом,
Кота ремнём хлестал не раз!
Потом терзался виновато
До слёз из красноватых глаз.

Кот похудел на почве нервной,
Жалея, что попал сюда!
Хозяин надоел безмерно —
Невыносимая беда!

Казалась подворотня раем,
Пускай трущобный лют закон!
Был от побоев кот на грани,
Глядел, вздыхая, под балкон.

Внизу — щемящая свобода,
А здесь — умалишённый бес!
Подобных не встречал уродов,
Не чаял, что такие есть!

Когда терпенье завершилось,
Кот, ускользнув от хищных рук,
В окошко выпрыгнуть решился
И разомкнулся адский круг.

ПОЧЕМУ ОН УБЕЖАЛ?!

‘ Мой кот убежал! Без него очень плохо! —
Приятелю мрачно сказал мужичок. —
А я, бедолага, не чаял подвоха!
Я Барсика просто любил горячо.

Его подобрал беспризорным котёнком,
Лелеять и холить спешил малыша!
Заботясь, едва ли не кутал в пелёнки,
Получше всегда угодить поспешал.

Он вырос умнейшим могучим котищем,
Такой у него был особенный взгляд!
Он ел у меня лишь достойную пищу
И каждый денёчек был искренне рад!

И каждый денёк проводили мы вместе!
Был другом прекрасным любимый мой Барс!
Лежать обожал на окне и на кресле,
О, как там убийственно пусто сейчас. ‘

Понуро вздохнул, чуть не плача, мужчина,
Приятель сочувственно задал вопрос:
‘ А кот убежал по какой-то причине?
Быть может, весна вдруг ударила в нос? ‘

‘ Какая весна?! Он про кошек не думал!
Свободу от страсти давно получил!
Наверное, взял да и выскочил сдуру —
Иных совершенно не вижу причин.

Вот правда, ей-ей, совершенно не вижу!
Ведь я же заботился нежно о нём!
Кот не был ни разу, ни разу обижен!
Теперь без него обезлюдел мой дом.

Мой Барсик пропал! Не пришлось с ним проститься!
Но верю, что скоро бедняжку найду
И он непременно продолжит поститься —
Поститься мы начали в этом году! ‘

Иван Синебрюхов уныло очнулся —
Ужасно трещала с похмелья башка!
Иван постонал и с трудом повернулся,
О, как же похмельная участь тяжка!

Решил помирать, всё равно встать не может,
Но тут ощутил на себе чей-то взгляд —
Сидел рядом кот, душу нежно тревожа!
Казалось, кошачьи глаза говорят:

‘ Ты не умирай! Потерпи, не сдавайся!
Ведь я без тебя пропаду, так и знай!
Чуток полежи и давай поднимайся,
Ты не проиграешь, но только играй!

Но только борись, как боролся доселе!
Не кисни и руки не смей опускать!
Ещё впереди будет много веселья,
Ещё улетучится напрочь тоска!

Ты нужен мне очень, ты очень мне нужен,
Ты самый хороший и добрый, поверь!
Спасибо тебе за прекрасную дружбу,
Откроем же вместе в грядущее дверь!

И к новым свершеньям вдвоём устремимся,
Упорно сметая преград череду!
Расстаться с минувшим мы не побоимся
И преодолеем любую беду! ‘

Подпрыгнул Иван, словно больно укушен,
И в душ поспешил, ободрившись сполна,
Где светлую песню о времени лучшем
Запел и на сердце воскресла весна!

Почувствовал силы прилив небывалый!
И даже не силы, а нескольких сил!
А после кота накормил до отвала —
Об этом-то, собственно, кот и просил.

Коту исполнилось пятнадцать.
Решив отметить юбилей,
На кухне сели домочадцы,
Был ужин ужина вкусней!

А сытый кот чуток в сторонке
Лежал и размышлял опять,
Что люди, в сущности, котёнки,
Которым взрослыми не стать.

Что люди, в сущности, котята,
А он — мудрец из мудрецов,
А у него ума палата,
Ведь он же кот, в конце концов.

Ведь он изысканно возвышен
И рассудителен сполна!
Он любит наслаждаться тишью,
Чья несравненна глубина.

Ему приятна безмятежность,
Что убаюкать поспешит.
Он выбирает сна безбрежность
Для пробуждения души.

Он исключительно серьёзен
И отметает всякий вздор!
Он даже иногда чуть грозен,
Когда услышит чей-то ор!

Нельзя шуметь в его квартире —
Покой преступно нарушать!
Нельзя кричать в кошачьем мире —
Бесстыдно отдыху мешать!

Нельзя мыслителя тревожить —
Идёт же творческий процесс!
Позвать на кухню, правда, можно —
Еда всегда имеет вес.

Но кто-то вдруг бумажку бросил
И кот стремглав метнулся вслед,
Вмиг позабыв, что в шерсти проседь,
Резвясь в свои пятнадцать лет.

ИВАН СИНЕБРЮХОВ И ОКЕАН

Иван Синебрюхов приехал на дачу,
А там на крыльце возлежал дюжий кот,
Который глазами сверкнул, мол, что дальше?
За дверь без меня здесь никто не войдёт!

Я здесь полюбил на крылечке валяться,
На солнышке греться и просто дремать!
Планирую скоро на крышу забраться
И тёпленький ветер весенний поймать!

С мышами намедни я договорился —
К соседу они поспешили уйти.
Смотрю, ты не очень сюда торопился!
А может, застрял в беспролазном пути?

Короче, давай разберёмся по-братски
И будем теперь постоянно вдвоём?
Во мне океан нерастраченной ласки,
Скорей запусти океанище в дом!

Я вижу, мужик ты хороший, бесспорно,
Поэтому лучше быстрей согласись!
Пойми, размышленья излишние вздорны,
Сомненьям ответствуй уверенно ‘брысь!’

Зардевшись,Иван отказать не решился!
Теперь рядом с ним замечательный кот!
Иван беспокойства с ним напрочь лишился,
Исчез безвозвратно душевный разброд!

Легко затянулись сердечные раны
И жизнь стала бить романтичным ключом!
Иван котофея назвал Океаном —
Вдвоём с Океаном всё-всё нипочём!

Обходчик нашёл на путях котофея —
Зверь прямо на шпалах бессильно лежал.
К себе поспешил унести поскорее,
И даже не нёс, а буквально бежал!

Был кот измождён, но отъелся за месяц
И бодрость к нему возвернулась сполна.
Ходить вдоль путей с человеком стал вместе,
Мол, нынче у них ведь дорожка одна!

Спаситель, конечно, был против сначала,
Да после смирился — вдвоём так вдвоём!
Всегда осторожностью кот отличался,
Шёл вслед, размышляя о чём-то своём.

В сторонку всегда отбегал, если надо,
Всё быстро смекнув, на рожон кот не лез.
Верстал и верстал путь с хозяином рядом,
Покуда апрельской весной не исчез.

Обходчик невольно подумал о худшем,
Любимца искал, да не смог отыскать!
Проникла печаль в безутешную душу,
Застыла в растерянном сердце тоска.

Какой-то чужой обернулась дорога,
С которой сроднился за несколько лет.
Замешкавшись, вывихнул правую ногу,
В другой раз чуть поездом не был задет.

Но только однажды, назад оглянувшись,
Увидел кота, семенящего вслед,
И к зверю навстречу, ликуя, метнувшись,
Почувствовал летний мурчащий привет.

Один кот трущобный другому поведал,
Что тот слишком добрый, что надо быть злей,
Что от доброты все кошачие беды,
Ведь злым быть легко, а вот добрым трудней!

А добрым куда тяжелее живётся —
Приходится часто безвинно страдать!
Стань злым и хорошее время начнётся,
Когда смысла нет от людей что-то ждать!

Когда людям верить ни капли не надо,
Поскольку же ясно, что люди — враги!
Будь злым и тогда будет полный порядок:
Кто сунется — сразу шипи и беги!

Озлобься, приятель! Забудь про наивность!
Будь твёрже! Немедленно ожесточись!
Всё это — суровая необходимость,
С которой спокойней трущобная жизнь!

Прислушался кот и решил разозлиться,
Решил избегать ежедневно людей
И ежели что — прямо в ногу вцепиться!
Отстанут тогда, осознав, что злодей!

Да только ‘кис-кис’ ненароком услышал
И мигом припомнил свою доброту,
И злость ощутилась противной и лишней,
Навек отвратительно чуждой коту!

Мяукнув, пошёл кот мальчишке навстречу,
Надеясь, что не ошибётся сейчас,
Быть злым для кого-то, наверное, легче,
Но кот просто был сам собой без прикрас.

ИЗ ЖИЗНИ ЧЁРНОГО КОТА

Кота обвиняли буквально во всём!
Страдал ежедневно подвальный Васёк!
Особо старался лихой мужичок,
Хоть был чёрный кот каждый раз ни при чём.

Хоть был котофей невиновен всегда,
Но если ты чёрный, то, значит, беда!
Но если ты чёрный, то, значит, держись!
Такая вот злая кошачая жизнь.

Коту передышки мужик не давал,
С неистовой бранью гонял и гонял!
Однажды ледышкой попал в бок зимой
И очень довольный потопал домой.

Наутро глаза еле-еле продрал
И вдруг словно раненый псих заорал!
У зеркала в ужасе затрепетал —
Он чёрным похлеще Василия стал!

Спустился во двор, заметался шальной,
А люди стремглав отшатнулись: ‘ Больной! ‘
Старушки на лавке завыли: ‘ Врача! ‘
Мужик, умоляя, стенал и рычал:

‘ Ребята, постойте, ведь это же я!
Ведь мы же соседи, родные, друзья! ‘
Но весь от него отвернулся народ —
Его пожалел лишь один чёрный кот.

А после очнулся мужик на полу,
Запомнил навек сна жестокую мглу.
Подвальный Василий — домашний теперь,
С кристальной душой зверь, что больше чем зверь.

В ПЛЕНУ ПОГОСТА

Мужик заблудился на кладбище спьяну —
Приехал к полудню дружка помянуть,
Да вот невзначай помянул слишком рьяно
И стал тупиковым кладбищенский путь.

Куда бы ни шёл — утыкался в ограду,
Точь-в-точь, в лабиринт из могил угодил!
То чувствуя жар, то мороз, то прохладу,
Уныние множа, бродил и бродил.

А кладбище словно росло постоянно,
Как будто желая путь сделать трудней!
Порой подгоняло надеждой обманной,
Но только сбивая беднягу сильней!

Опять заставляя его ужаснуться,
Понуро застыть, развернуться потом,
И снова, отчаясь, в ограду уткнуться,
Средь ясного дня как в тумане густом!

Успев протрезветь, изнемог бесконечно,
Готов был свалиться, но вдруг впереди
Котяру заметил и двинул навстречу,
Теснилось волнение в мокрой груди.

А зверь, поглядев на страдальца немножко,
Зевнув, пошагал меж могил неспеша,
За ним и мужик, озираясь тревожно,
Проследовал кротко, почти не дыша.

Кот был не котом, а звездой путеводной!
Звездой путеводной с пушистым хвостом!
И вскоре мужик, от блужданий свободный,
Стоял на знакомой аллее пустой.

Вдали он ворота погоста увидел
И как сумасшедший туда побежал,
А кот углубился в родную обитель,
Где солнышко с вербы любил провожать.

Я пролежал весь день в постели,
Внезапно немощь ощутив.
Она была в душе и в теле,
Их неуёмно охватив.

Она меня закабалила
Необъяснимой кабалой,
Плитой надгробной придавила,
Могильной накрывая мглой.

Пытался спать, хотел забыться,
Нырнуть в беспамятства чертог,
Но вдруг увидел морды-лица
Двух поразительных котов!

Два зверя, по бокам рассевшись,
Пронзали взглядами огня!
Они смотрели прямо в сердце,
Как чужаки и как родня!

И первый выдал нагловато,
Что жизнь моя — коту под хвост!
Одна огромная утрата,
Сплошной исхоженный погост.

Где похоронены надежды
И где мечты погребены!
Где бродит горя неизбежность
Под сенью гиблой тишины.

И ничего не возродится!
И ничему не воскресать!
И только новые гробницы
Я здесь ещё воздвигну сам.

Бездарно канувшие годы,
Нелепо сгинувшие дни!
О пустоте писал я оды
И в пустоту ушли они.

Нет никого из тех, кто верен,
Нет никого со мной вблизи!
Все предо мной закрыты двери
В течение всех лет и зим!

Всё предсказуемо и вздорно!
Моя душа в лохмотьях строк
Исчезнет в бездне подзаборной,
Уныньем напитавшись впрок.

И никогда никто не молвит,
Что, дескать, жил я на земле
И мир добром тревожно полнил,
А не погряз в привычном зле.

Второй же быстро зверь ответил,
Что жизнь моя — как дивный луг!
Лужок весенний или летний,
Где дышит чудом всё вокруг.

Где безнадёжности нет места
И место есть мечтам всегда,
Где даже пресное не пресно,
Где горе — это не беда.

Где безвозвратное вернётся,
Поправ несбыточность, придёт
И что-то новое начнётся,
И что-то лучшее проймёт.

Не зря потрачены все годы,
Во благо промелькнули дни!
О красоте писал я оды,
Навек останутся они.

Ещё найдутся те, кто верен,
Кто в спину камень не швырнёт!
Любые распахнутся двери,
Коль сердце истово поёт!

Пускай душа в лохмотьях строчек
Невразумительно бедна —
Душа богаче звёздной ночи,
Пока любовь хранит она.

И кто-нибудь потом да молвит,
Что, дескать, жил я на земле
И мир добром тревожно полнил,
А не погряз в привычном зле.

Отговорив, коты пропали,
Но не пропали их слова.
Слова легли гранитом в память,
Хотя ослабла голова.

Простите, что делюсь гранитом!
Однако в нём и нежность есть.
Коты и люди? Как избито!
Коты и люди? Просто блеск!

А он подумал перед Пасхой:
А где его умерший кот?
Он был так трогательно ласков,
Особенно в последний год.

С ним было тяжко расставаться,
Его никем не заменить.
Оборвалась почти в семнадцать
Короткой длинной жизни нить.

Заснул мужик и сон увидел:
Любимый Васька был во сне!
Зашёл он в дивную обитель,
Где золотился слева снег.

Где справа травка шелестела,
Цветов переливался сад,
Где стая птах чудесных пела
И птахам вторил водопад.

Вилась тропа посерединке,
По ней Василий шёл вперёд.
Мурчал о чём-то по старинке
Вполне живой здоровый кот.

А дальше поле показалось,
Где изумрудная река
Навстречу ласково плескалась,
Звеня под мостиком слегка.

А за рекой был лес прохладный,
Где кот запрыгнул на пенёк
И подремать собрался славно,
Украсив отдыхом денёк.

Но здесь мужик проснулся резко,
Вздохнул и пробурчал под нос:
‘ Красиво очень! Вот так место!
Да где ж оно? Вот в чём вопрос!

Снег золотистый, сад цветущий,
Тропинка, поле, речка, лес,
Хор птах и водопад поющий —
Неужто сон лишь сон и есть? ‘

И удивлённо рот разинул,
Когда, поднявшись, сделал шаг!
Ему безмолвье просквозило:
‘ Всё это есть твоя душа. ‘

Увидев, что кот умывается рьяно,
Он вспомнил примету, мол, кто-то придёт
И вмиг усмехнулся, ведь было так рано,
Ещё даже в звёздочках был небосвод.

Ещё не погасли воскресные звёзды,
Пускай растеряли восторженный блеск
И вдруг стало как-то на сердце морозно
И сам он, задумавшись, резко поблек.

Он понял, что душу терзал понапрасну,
Любил много лет совершенно не ту!
Он понял всё это яснее чем ясно,
Почувствовав сердцем свою слепоту!

Почувствовав сердцем незрячесть былую,
Прозрение сердцем сполна ощутив!
А значит — свобода! Ура! Аллилуйя!
Час пробил для нового в жизни пути!

Великая лёгкость его обуяла,
Волшебной предстала заря за окном!
Давненько подобного с ним не бывало,
Подобного с ним не случалось давно.

Её он забудет теперь как никчёмность,
Не будет, тоскуя, звонка ожидать!
На свете полно распрекрасных девчонок!
Зачем надо было так долго страдать?!

Весенние мысли его охватили,
Была-то хотя далеко не весна.
Пошёл умываться, но в дверь позвонили!
Открыл — на пороге стояла она.

Запахло жареным в квартире
И кот, который отдыхал,
Точь-в-точь, голодный самый в мире
Вбежал на кухню впопыхах!

Окорочков благоуханье
Его стремительно влекло!
Он даже затаил дыханье,
Чтобы вернее повезло.

И заглянул хозяйке в глазки
С неописуемой мольбой:
‘ Давай насытимся как в сказке?
Я жажду ужинать с тобой!

Поверь, еда куда вкуснее,
Когда её делить с котом!
Всё это ясного яснее
Сегодня, завтра и потом!

Сегодня, завтра и в дальнейшем!
Ты убедишься в том сполна!
Да ты же лучшая из женщин!
В глазах такая глубина.

В глазах такая задушевность.
Коту не сможешь отказать!
О, как готовишь ты волшебно!
Дерзай, родимая, дерзай!

О, как готовишь ты чудесно!
Всех поваров затмишь легко.
И это всё честней чем честно —
Всем до тебя предалеко!

Поторопись, прошу от сердца!
Пойми любимого кота!
Я должен поскорей наесться —
Уже не детские лета!

Откушать поскорее должен!
Никак опаздывать нельзя!
Коты же людям всех дороже!
Коты же лучшие друзья. ‘

Кружил котяра, извивался,
И своего не упустил:
Он до отвала обожрался
И сам себя за лесть простил.

Решив сочинить эпитафию кошке,
Иван Синебрюхов роман накатал.
Конечно, приврал поневоле немножко,
Но в целом правдиво судьбу пролистал.

Естественно, многое очень добавил
Из жизни своей и всех тех, с кем знаком!
С великим трудом Ванька точку поставил
Апрельским безмерно приятным деньком.

Ведь так разошёлся, что мог бы и дальше
Кошачий роман увлечённо ваять!
Однако, пугаясь вкрапления фальши,
Пыл творческий не побоялся унять.

Отнёс на оценочку рукопись другу,
Тот месяц молчал — очевидно, вникал,
А после вернул и пожал крепко руку,
Сказав, мол, работа изрядно близка.

Вот, правда, понять синебрюховский почерк
Ему ни на капельку не удалось!
А так — с любопытством читал даже ночью,
Не раз пуще лампочки сердце зажглось!

Иван прослезился от лестной оценки!
Потом же, кому ни давал бы прочесть,
Искрясь, узнавал, что роман — сто процентов,
Хоть почерк всегда непонятен был весь!

На радостях запил Иван, торжествуя,
И каждый стакан бесконечно внушал,
Что чистую классику вечно живую,
Дерзнув и рискнув, сотворила душа!

Со временем память померкла от водки,
Забыл содержание напрочь Иван!
Пить бросив, задумался бурно и кротко:
О чём же таком гениальный роман?!

Собрался читать, только всё непонятно!
Бардак из крючков, закорючек, колец!
Настолько был почерк для глаз неприятным,
Что возлютовал оскорблённый творец!

И рукопись сжёг вечерком на балконе,
Соседями страстно за это избит!
И стало душе поэтично спокойно,
Пускай у лица прозаический вид.

СТАРЫЙ КОТ У РУЧЬЯ

Старый кот у ручья вспоминал,
Не пугаясь нависшую тучу,
Как здесь в детстве привольно играл,
Догонял юркий солнечный лучик.

Яркий солнечный луч, что всегда,
Улизнув, над котёнком смеялся!
Возвращался охотник сюда,
Вновь и вновь понапрасну бросался.

Вновь и вновь за весёлым лучом
Устремлялся, безмерно стараясь,
Беззаветно игрой увлечён,
Иногда в бережок упираясь.

Хоть бескрайним казался поток,
Малышу признававшийся звонко,
Что ручьи очень любят котов
И любви этой нет дольше срока.

Как подрос, то рыбёшку ловил,
Но по детской привычке задорной
Лучик солнца схватить норовил,
Каждый раз ускользавший проворно.

Каждый раз ускользавший легко,
Заставляя кота удивляться
И с досадой вздыхать глубоко,
Мол, опять за тобой не угнаться!

А теперь котофей одряхлел
И ловил только воспоминанья,
Но ручей лишь душевней звенел,
Пусть давно не казался бескрайним.

И сегодня пропел он коту
О минувшем, о том незабвенном,
Что навеки и тут и не тут,
Что исчезло, но есть непременно.

О любви, что течёт и течёт,
А луч солнца, пробившись сквозь тучу,
Заискрил, обнимаем ручьём,
Как из детства вернувшийся лучик.

Источник

А что у вас? (Дело было вечером, делать было нечего)

Кто на лавочке сидел,
Кто на улицу глядел,
Толя пел,
Борис молчал,
Николай ногой качал.

Дело было вечером,
Делать было нечего.

Галка села на заборе,
Кот забрался на чердак.
Тут сказал ребятам Боря
Просто так:
— А у меня в кармане гвоздь!
А у вас?
— А у нас сегодня гость!
А у вас?
— А у нас сегодня кошка
Родила вчера котят.
Котята выросли немножко,
А есть из блюдца не хотят!

— А у нас в квартире газ!
А у вас?

— А у нас водопровод!
Вот!

— А из нашего окна
Площадь Красная видна!
А из вашего окошка
Только улица немножко.

— Мы гуляли по Неглинной,
Заходили на бульвар,
Нам купили синий-синий
Презеленый красный шар!

— А у нас огонь погас —
Это раз!
Грузовик привез дрова —
Это два!
А в-четвертых — наша мама
Отправляется в полет,
Потому что наша мама
Называется — пилот!

С лесенки ответил Вова:
— Мама — летчик?
Что ж такого?
Вот у Коли, например,
Мама — милиционер!
А у Толи и у Веры
Обе мамы — инженеры!
А у Левы мама — повар!
Мама-летчик?
Что ж такого!

— Всех важней, — сказала Ната, —
Мама — вагоновожатый,
Потому что до Зацепы
Водит мама два прицепа.

И спросила Нина тихо:
— Разве плохо быть портнихой?
Кто трусы ребятам шьет?
Ну, конечно, не пилот!

Летчик водит самолеты —
Это очень хорошо!

Повар делает компоты —
Это тоже хорошо.

Доктор лечит нас от кори,
Есть учительница в школе.

Мамы разные нужны,
Мамы разные важны.

Дело было вечером,
Спорить было нечего.

Источник

Сидела кошка на заборе

«Жизнь прошла не так. » — думал сельский пастух и пенсионер Семеныч,
наблюдая утренную картину выпаса на заречном лугу вверенных ему коров. Его при-
вычный ритм созерцания бытия нарушил приезд накануне сына родной сестры,
пятнадцатилетнего племянника Володьки. Вместе с гостинцами родная кровь привезла
из первопрестольной и кассеты с фильмами.
После ужина и расспросов о здоровье сестры и последних московских новостях под-
выпивший дядя уболтал племянника на просмотр одной из кассет. Такого он еще
не видел. Правда, хватило Семеныча не надолго.
Утром он проснулся с головной болью и тупым вопросом к самому себе. Однако
свежий деревенский воздух и природная забота о братьях меньших вернули миро-
ощущение Семеныча в привычную колею.
День у сельского пастуха прошел как обычно.
Вечером, пригнав коров, Семеныч вспомнил о гостившем у него племяннике. «Надо
будет досмотреть вчерашнее кино. Чем там любовь кончилась. » — осмелел Семеныч
от такой мысли. И его кирзовые сапоги прибавили шаг.

У областной трассы российской глубинки муж с женой, деревенские жители, торгуют
с телеги картошкой. Той картошки у них несколько мешков.
Торговлишка идет вяло. Наши легковушки и иномарки проносятся мимо. Вся надежда
на фуры, идущие в южном направлении. Те уж если берут, так мешками.
Они глядят на дорогу. Больше молчат. У каждого размышления о своем.

Женщина думает: » Продать бы картошки. За мешок. А их у нас шесть. Это.
Можно было бы тюль на окна купить. Как у Андреевны. Такая красивая. Девчонке
старшей на лето джинсы новые. Давно просит. Мужику свежую рубашку. Скоро день
рождения — гости соберутся. Опять же на стол сыру-колбаски. «

Мужик себе думает: » Это сколько же надо картошки продать, чтобы купить вот
эту. или вот эту. иномарку. Да чего там. Хотя бы вот такие наши «Жигули».

Им наконец-то повезло. Возле них притормозила фура с украинскими номерами.
Водитель, не торгуясь, взял два мешка. Не зря несколько часов потеряли.
Пора и возвращаться домой. До деревни от трассы несколько километров.
— Сейчас приедем, поужинаем, — говорит она ему, — забор поправь. Отдохнул.
Который день прошу. А мы с Настей огородом займемся.
— Ладно, — коротко соглашается он, направляя лошадь в объезд от глубокой колеи.

Причем здесь, спросите, кошка на заборе. Да не причем. У нее своя жизнь и свои
заботы. Но ведь она сидела! Я видел и вы видели. Или не так?!

Источник